Долгая дорога домой - Игорь Чужин

Выбитая мощным ударом дверь в спальню открылась с громким стуком, и чувство опасности буквально вышвырнуло меня из постели. Я стоял рядом с кроватью абсолютно голый и готовился встретить врага с обнажённым мечом в руке, который каким-то чудом в ней оказался. Видок у меня был довольно странный, но жить захочешь – и не так раскорячишься.

– Ингар, ты спятил? Это я, Саадин. Ты что, собрался меня убивать?! – закричал халиф, увидев меня в таком виде.

– А зачем ты ворвался в мою спальню, да ещё и с охраной? – возразил я.

– Да ты спишь как убитый, мы полчаса в дверь колотили, а ты не откликался! Я уже решил, что безумная Гюльнара тебя зарезала и мы найдём в постели хладный труп князя Ингара.

– Ничего не понимаю. Ты толком объясни, что случилось.

– Ингар, это история длинная, но я буду краток. Ещё во время твоего прошлого визита моя лучшая наложница Гюльнара буквально помешалась на князе Ингаре. Через пару дней после твоего отлёта с наложницей началась какая-то ерунда. Главный евнух доложил мне, что девочка по ночам бредит твоим именем и все уши прожужжала своим подружкам. В конце концов Гюльнара заболела любовной горячкой и стала чахнуть на глазах. Лекари мне сразу заявили, что вылечить девушку сможешь только ты. Я надеялся, что князь Ингар ублажит Гюльнару в хамаме, после чего девушка перестанет сходить с ума и успокоится. Однако ты отверг наложниц, и она решила пробраться в твою спальню. Когда охрана доложила, что Гюльнара залезла к тебе в постель, я приказал вам не мешать. Утром начальник охраны рассказал, что после твоего появления в спальне Гюльнара выскочила из неё как ошпаренная. Я позавидовал твоей стойкости и верности жёнам, но утром гарем превратился в сумасшедший дом. Ингар, что ты сотворил с Гюльнарой? Эта тихая и послушная девушка после короткого разговора с тобой устроила в гареме форменный бунт!

– Да ничего особенного я с ней не делал, просто прочитал лекцию о вреде беспорядочных половых связей для своего здоровья! Гюльнара вроде согласилась с моими доводами, а затем сбежала. Я спокойно заснул, и тут ты врываешься с ассасинами.

– Ничего особенного он не делал! Да я после твоих подвигов должен разогнать весь гарем и набрать новых наложниц, нынешние надо мной просто смеяться будут! Пойдём в гарем, сам послушаешь, что там Гюльнара с башни вещает, мне эти вопли слушать тошно.

Я быстро оделся и отправился следом за Саадином на женскую половину замка. Через несколько минут мы вышли во внутренний дворик гарема, напоминающий цветущий райский сад. С южной стороны двор окружала выгнутая дугой крепостная стена с одинокой башней посередине. У подножия башни собрался настоящий митинг тружениц постельного фронта, которые смотрели на верхушку башни, разинув рты. Сверху доносился звонкий голос Гюльнары, певшей жалобную песню о любви. Всё действие происходило под аккомпанемент женских рыданий, и мне показалось, что я оказался на съёмочной площадке бразильского сериала. Неожиданно песня стихла и Гюльнара начала свою речь:

– Не уговаривайте меня, подруги! Любимый отверг меня, и мне больше незачем жить! Этой ночью мне стало понятно, за что любят князя Ингара его жёны! Князь Ингар верен обету, данному богам на брачном ложе, а я пыталась совратить его с истинного пути. Аллах не примет меня на небесах, я буду гореть в Аду и не стану гурией, чтобы дождаться любимого в Раю!

– Это что за хрень здесь происходит? – спросил я Саадина.

– Гюльнара залезла на башню и собирается броситься вниз, а мы не можем уговорить её спуститься. Она поёт песни и рассказывает подругам о своей любви к князю Ингару. Поговори, пожалуйста, с этой сумасшедшей, а то она может погибнуть.

– Если сразу не спрыгнула, то не спрыгнет вообще! Тоже мне, актриса погорелого театра, спектакль здесь устроила. Ну и подложил же ты мне свинью, Саадин, теперь Викана и Эланриль обязательно узнают об этом безобразии, и тогда меня точно разорвут пополам. О боги, и почему это постоянно происходит именно со мной?! – застонал я и решительно пошёл к башне.

Гюльнара сразу заметила меня и, протянув ко мне руки, продолжила свой душещипательный монолог:

– Любимый, ты пришёл ко мне! Я так счастлива видеть тебя в последние секунды своей жизни!

Двор снова заполнился женскими рыданиями, а моя грудь – дикой злобой на весь белый свет. Я задрал голову и свирепо посмотрел на Гюльнару, стоявшую между зубцов башни на высоте четвёртого этажа. Поза девушки была слишком театральной, а заламываемые над головой руки окончательно вывели меня из себя. Возможно, на подруг Гюльнары этот спектакль и производил впечатление, но я насмотрелся на Земле различных шоу, и меня эта колхозная самодеятельность не впечатлила.

– Слушай, коза, даю минуту на то, чтобы ты слезла вниз. Если ты продолжишь крутить мне мозги, то я не поленюсь, залезу на башню и выпорю тебя! Время пошло! – громко крикнул я.

Моя угроза мгновенно превратила намечавшуюся трагедию в фарс. Гюльнара, немного посуетившись на краю башни, скрылась из вида. Вскоре девушка, заливаясь слезами, спустилась во двор, где я сдал доморощенную актрису на руки главному евнуху. Участницы митинга незаметно рассосались по закоулкам гарема, и мы с Саадином остались вдвоём, если не считать двух охранников, которые больше походили на мебель, нежели на живых людей.

– Ну что, Саадин, бабий бунт закончился и можно заняться более серьёзными делами, или у тебя ещё какие-то торжественные мероприятия намечены? – хмуро спросил я халифа.

– Да нет, больше ничего вроде не произошло, мы можем отправляться завтракать.

– Тогда пригласи к столу делегацию из Чинсу, заодно и переговоры проведём.

Халиф кивнул в ответ и снова повёл меня по запутанному лабиринту коридоров замка. Мне сразу пришла на память фраза из фильма «Чародеи», сказанная Семёном Фарадой: «Ну кто так строит?» На самом деле такая планировка являлась оборонительным приёмом, дающим преимущество защитникам замка перед захватчиками, которые обязательно запутаются в этом лабиринте, постоянно попадая в тупики и ловушки.

Переговоры с чинсу прошли, как говорится, «в тёплой, дружественной обстановке». Я с видом деревенского дурачка кивал в ответ на дипломатические пассажи китайского чинуши и, когда тот окончательно решил, что развёл лоха на бабки, выдал своё видение проблемы. Конечно, не стоило превращать переговоры о мире в балаган, но настроение после разборок в гареме у меня было мрачное, и я решил сорвать злость на жирном китайце.