Педагогика для некроманта - Дарья Сорокина

Натт закрыла уши, чтобы не слышать холодный знакомый голос Синда, к которому примешались роптания и плач родителей студентов, охваченных этерна сомниа.

— Приведите ее в порядок, — брезгливо поморщился демон и ткнул пальцем в свою пленницу.

Две пары жестких рук подхватили ее и потащили по мощеной дорожке в сердце Дорнфьола. Мёрке спотыкалась, но конвоиры не обращали внимания на ее вскрики из-за вывихнутой лодыжки и ушибленной спины. Натт пыталась отрешиться от боли и всепоглощающего чувства вины. Но яркие образы набрасывались на нее жестокой стаей баллтрэ и терзали на части. Измотавшись, она подняла взгляд на слуг демона. Деревянные лица с неприятными кривыми ртами, неестественно синими глазами и волосами, сделанными из медной проволоки. Мёрке удивленно смотрела на марионеток, неумело созданных по своему образу и подобию, а затем громко и истерично расхохоталась.

* * *

Время в Дорнфьоле закручивалось причудливой спиралью: то замедлялось, делая минуты тягучими, как кленовый сироп, то разгонялось, превращая день и ночь в безумный неконтролируемый калейдоскоп. Иногда дни повторялись, заставляя переживать одни и те же кошмары раз за разом. Как правило, это случалось, когда демон был особенно доволен. Тогда он зацикливал понравившийся момент, сводя и без того потерявшуюся Мёрке с ума. Сначала она пыталась считать недели, но вскоре, когда счет пошел на месяцы, сбилась и в итоге окончательно запуталась. Утро и вечер в ее воображении перестали отличаться, а новый день наступал лишь тогда, когда приходили молчаливые марионетки и выгоняли ее на улицу. Она проходила мимо крохотных гостиничных корпусов, зияющих черными окнами, затем шла в центр парка, где ее ждали давно отработанные ритуалы: поедание безвкусной сладкой ваты, очереди перед аттракционами в компании жертв этерна сомниа, которые казались даже менее эмоциональными, чем куклы демона. Мёрке каталась на каруселях, колесе обозрения, гигантских горках, сплавлялась по искусственной речушке и мечтала только об одном: умереть и вырваться, наконец, из этого мира, где все кошмары были материальны и осязаемы. Несчастные студенты и преподаватели с потухшими неживыми глазами стали постоянным напоминанием ее вины.

Демон приглашал на каждодневные чаепития в потустороннем кафе и заводил одни и те же праздные беседы. Он не скрывал счастливой улыбки от своего нового приобретения. В Дорнфьоле только доппельгангер и его бесчисленные марионетки продолжали улыбаться.

Фирс Хассел оставил ее. Бросил. Обманул.

Натт устало смотрела на Ллоде Скрайда, одного из дружков стихийника, который в свое время и подначил Фирса на тот отвратительный поступок. Теперь же маг, как и его приспешники, вызывал лишь жалость.

«Я сразу же пожалел, но не решился при друзьях показать свою слабость и вытащить тебя. Вернулся только спустя час, но ты уже пропала», — все еще крутились в ее голове извинения Хассела. Очередная ложь, чтобы усыпить бдительность и затащить сюда. А та ночь? Неужели Мёрке так легко обманулась в нем. Каждый день все меньше светлых мыслей о стихийнике оставалось в памяти. Дорнфьол отравлял кровь и рассудок, и Хассел медленно, но верно превращался в мерзавца. Единственным, кто все еще поддерживал в Натт желание спастись, был малыш Троен. Он грустной тенью стоял один у аттракционов для маленьких. Куклы — работники парка не пускали его, указывая на ограничения по росту. Однажды Мёрке не выдержала и подошла к нему. Она обняла ребенка и убрала с его лба челку, в пустых глазах едва-едва горел слабый огонек, и Натт не выдержала и подарила ему слепую надежду:

— Мы спасемся, слышишь? Я что-нибудь придумаю.

Троен моргнул и заплакал.

— Хочу к маме и папе, хочу домой, госпожа Натт Мёрке, победите ту злую себя, — умолял мальчуган.

— Хорошо, я постараюсь.

В этот же день в Дорнфьоле заработал фонтан, и клумбы наполнились яркими цветами. Пленники завороженно любовались внезапно появившейся в их персональном аду жизнью. Понемногу призрачная наледь на глазах жертв этерна сомниа начала оттаивать.

Доппельгангер в ярости смотрел на новые изменения, пытаясь понять, кто привнес сумятицу в привычный уклад, а затем остановил взгляд на мальчике, который даже не сдерживал улыбку, обнажая смешные передние зубки.

— Опять ты! Мерзкая крыса! — завизжал демон и схватил ребенка за шею.

Глядя, как Троен задыхается, Мёрке упала перед двойником на колени.

— Это все я. Прости меня. Из-за меня заработал фонтан. Я понадеялась на спасение. Вспомнила Хассела и как любила его. Этого больше не повторится. Отпусти ребенка.

— Хассел, значит, — демон отпустил Троена и принял облик стихийника, — сама ты не справишься. Я помогу тебе окончательно забыть этого предателя.

Темное порождение схватило ее за волосы и потащило к закрытой комнате страха. Мёрке падала, спотыкалась и стискивала зубы от боли. Демон бросил пленницу в импровизированную камеру и сел на корточки, разглядывая ее светло-карими глазами.

— Ты ведь понимаешь, что я все делаю только ради тебя, — от голоса стихийника сердце билось сильнее, но почти сразу же приходило разочарование. Его здесь нет и не было. Обманул, бросил, оставил.

Мёрке кивнула. Двойник мага сжал искусственную руку в кулак и принялся сыпать ударами. По лицу, по голове, в живот. Когда наконец все прекратилось и демон закрыл за собой решетчатую дверь, Натт лежала на полу, глядя как изо рта течет темная кровь. Сквозь звон в голове и собственные хрипы, она услышала:

— Все ради моей любви к тебе, Мёрке.

Натт едва не завыла, когда демон назвал ее по фамилии, как это делал стихийник.

Она слишком долго лежала, мечтая отключиться и забыться, но сознание не покидало ее, а прокручивало злое лицо Фирса Хассела и механический кулак, который с особым остервенением калечил ее тело.

Спустя несколько часов она уже мечтала оказаться в своей комнатке, куда марионетки привели ее в самый первый день. В тот раз они терпеливо сторожили у двери, пока она долго сидела под струей воды, не холодной и не горячей. Мёрке вообще не чувствовала ее. Не было облегчения от смытой грязи, смешанной с новой порцией унижения. Казалось бы, когда ее тело и душа, наконец, восстановились после старого кошмара, все повторилось вновь. Плакать и жалеть себя больше не было сил. Девушка закрыла кран и подошла к скромному шкафу, в котором висели желтые сарафаны и стояли рядком босоножки. На туалетном столике лежала расческа и синие ленточки. Мёрке одела неестественно яркое для этого мира платье, проигнорировала приготовленные для волос украшения и принялась ждать. Это не заняло много времени. Марионетки почти сразу же пришли за ней и потащили в кафе к радостному доппельгангеру, который снова выглядел как маленькая Натт.

— Где твои ленточки? — холодно спросил демон.

— Не умею их заплетать, это делала мама, — оправдывалась некромантка.

— Придется научиться, или я назначу тебе помощника, — предупредила темная и кивнула на замерших кукол.