На неведомых тропинках. Сквозь чащу - Аня Сокол

- Что это? - я все-таки лизнула запястье. Кровь оказалась почти безвкусной, что даже немного разочаровало.

- Система идентификации, - ухмыльнулся Март, - В кармане наша с тобой кровь и никто не сможет даже сдвинуть его с места, - она посмотрел сперва на феникса, но тот отвернулся, потом на Веника, Семеныча... Староста, вняв молчаливой просьбе, вытянул руку и толкнул пузырь.

Алексий застонал, но сфера даже не качнулась. Ногти старосты с глухим стуком соприкоснулись с пузырем, пальцы согнулись, словно натолкнувшись на каменную преграду. Шар не сдвинулся ни на миллиметр.

- Здорово! - проговорила я.

- Не совсем, - ухмыльнулся Константин, взялся за столешницу и сдвинул сферу вместе с пузырем.

- Всегда есть подвох, - выругалась я и взяла мягкий огненный шар в руки, - В вашей тили-мили-тряндии все подделка.

- Где? - не понял Март.

- Вряд ли мы имеем отношение к той, - Семеныч выделил голосом слово, - стране.

- Это уж точно. Вы не выдумка...

... такое веселье и наслаждение просто не могло быть подделкой. Хотелось раскинуть руки и танцевать на старой дороге. Где теряются люди и гаснут звуки. Хотелось смеяться, хотелось забыть о том, что оставлено за спиной и кричать от радости в окружающую хмарь. А ведь когда-то это место казалось мне страшным. И эта мысль такая простая и обыденная отрезвила меня. Я снова почувствовала в руках тяжесть пластиковой бутылки с бензином и невесомость огненного пузыря. Ощутила вес обязательств. Странно чем сильнее я становлюсь, тем больше их становится.

Стежка, вибрируя, убегала вперед, пресекаясь с другими, ныряла глубже и выныривала, словно нить неумелой мастерицы. Я даже не стала присаживаться и касаться земли, как первый раз, я так и осталась стоять с раскинутыми руками, и если бы кто-то мог увидеть меня в этот момент, то наверняка покрутил бы пальцем у виска или напал со спину, где я была сейчас уязвимее всего.

Сколько их всего было? Этих ныряющих подвижных нитей, связавших миры? Не знаю, никак не удавалось почувствовать их все, только по очереди, одну вторую, третью... Я перескакивала с тропинки на тропинку, как перескакивает возбужденный взгляд ребенка у лотка с мороженного с одного стаканчика на второй.

Нет, не то, не мой путь и вообще ничей.

Моя дорога лежала поверх всех остальных, дорога созданная вне правил или даже вопреки. Я потянулась к ней, не замечая, что сжимаю пальцы, и выгибаюсь всем телом.

- Алиса, - выдохнула я.

Не слово, лишь мысль. Зов.

Запела, откликаясь, нужная струна и где-то далеко-далеко от места где я стояла, девочка, почти уже девушка с белыми волосами вдруг замерла, прислушиваясь только к ей одной слышному голосу...

... я повернулась к выходу.

- Отдай мне, - перегородил мне путь феникс. - Отдай и я спрячу его так далеко, что никто никогда не найдет.

- Нет.

- Прекрати! - рявкнул Константин.

- Прекратить? А что будет, когда твой щенок сыграет в ящик? Об этом ты подумал?

- А ты уверен, что тебя к этому времени будет это волновать? - парировал целитель.

Алексий отступил и не найдя поддержки горько сказал:

- Надо было сразу скормить вас ворию. А теперь из-за трех идиотов мы поставили под угрозу все! Всю...

- Тили-имили-тряндию? - иронично спросил Мартын, словно пробуя название на вкус, и оно ему определенно нравилось, хотя бы тоем, что бесило Алексия..

- Идиот, - покачал головой, - Молодой глупый, спасающий свою шкуру. С Ольгой тоже все понятно, она задумается о том, какую опасность выпустила в мир потом, кинется спасать, может, лишится головы... Но ты куда смотрел? - Он указал на старосту, - Ты битый жизнью ведьмак уже давно научившийся жертвовать частным ради, общего!

- А тебя ли давно на всеобщее благо потянуло? - скривился Константин, - Морфия не дать? Сразу отпустит.

- Какие же вы нелюди порывистые, иногда даже во вред. Допусти на миг мысль, что я вижу общее, - вздохнул Семеныч, - Иди Ольга, времени почти не осталось.

- Но... - Алексий нахмурился, - Не понимаю. Скажи только, что ты спрячешь это в такую дыру, что никто никогда...

- Уверяю, - ответила я, подходя к двери, феникс уступил мне дорогу, - Я уберу это очень далеко, настолько, что даже сама потом не смогу достать...

...стежка уходила далеко. Бесконечно далеко в мир вечного лета, в мир, которого не должно было существовать. И все же Земля детей была порой более реальной, чем остальной мир.

Я вывались во влажную духоту острова безопасности, продолжая улыбаться, и наверняка напоминала со стороны умалишенную. Filii de terrra - закрытая территория, люди и нелюди, желающие причинить боль и смерть ученикам, не могли попасть сюда. Манеж для наших деток, ограждающая от мира мягкая сетка...

Все чего я сейчас желала - это причинить боль. Но не детям. И стежка впустила меня, открыла дверь на остров чудес. Поздняя весна сменилась жарким летом, вечер - ночью. Сумрак деревьев казался прозрачным, он больше не пугал и не казался таинственным.

Из-за ближайшего дерева вышла девочка, почти девушка, распущенные волосы падали на плечи. Все-таки она подстриглась. Алиса шла бесшумно. Ни запаха, ни хруста веток, ни эмоций... Демон в закрытии, самый настораживающий признак из возможных. Она остановилась в двух шагах и принюхалась, как кошка, которая наткнулась на незнакомый предмет и спросила:

- Мама?

Знаете, это было похоже на удар. Не то, что она спросила, а как. С сомнением в голосе, с едва заметным прорывающимся рычанием. Я закрыла глаза и досчитала до трех. Ничего, все вернется. Я все верну...

- Да, Алиса.

Я могла бы свалить все на отсутствие материнского амулета, но... Вранье - это не то, чего я хотела в отношениях с дочерью.

- Это я.

- Странно, - она тряхнула головой и сменила тему. - Ты звала?

- Да. Поможешь мне?

Алиса склонила голову на бок, словно прислушивающийся к чему-то зверь, и меня тут же окутал знакомый запах сладости. Она раскрылась, застучало сердце, эмоции немного обескураживающие и настороженные окутали меня. По вкусу она напоминала нежное суфле, воздушное и сладкое, так и хотелось подойти ближе и вдохнуть такой родной запах.

- Да, - без колебаний ответила она, и это ее бездумное согласие согрело. Почти так же как объятия, - Что надо делать?

Я протянула ей бутылку с бензином.

- Поджечь библиотеку. Справишься?

- Сжечь совсем? Или сымитировать?

- Умница, - не удержалась я, протягивая руку, но она отшатнулась... Больно, очень и, судя по гримасе дочери, скрыть это не удалось. - Идем, - голос дрогнул, - Времени мало.

В первый раз я шла рядом с дочерью рядом. А ощущала себя словно на другой планете. Словно нахожусь за тысячу километров от нее. Пару раз я поворачивала к ней голову и хотела сказать... спросить? Не знаю что, но нарушить тягостное молчание, она поворачивалась и я видела на ее лице тот же вопрос, потом надежду, потом разочарование. И я так и не смогла открыть рот.