Верховная Ведьма - Ольга Громыко

Бывает, что и кобыла летает!

Селянская поговорка

– Что вампиру хорошо, то человеку смерть, – философски изрек Ролар, глядя на «умирающую» Орсану.

Девушка с усилием повернулась к нему, но придумать и огласить что-нибудь столь же язвительное не успела, снова поспешно перегнувшись через борт.

– Может, водички тебе принести? – сжалился вампир. Водички девушке вполне хватало за бортом. И напоминать об этом совершенно не стоило.

– Ведро, – прохрипела она, как только снова смогла поднять голову. – Я тебя туда умочу та буду трыматы, пока не заткнешься!

Ролар обиженно фыркнул и замолчал. Но далеко уходить не стал, краем глаза на всякий случай присматривая за несчастной страдалицей (не сказать чтобы безропотно, но стойко переносившей тяготы пути). Ночью слегка штормило, укачав не только Орсану, но и добрую половину команды, так что корабль казался вымершим. Капитан дремал в гамаке между двумя мачтами, Лён и Вал негромко беседовали, склонившись над картой. До Леска оставалось около трех суток плавания – если, конечно, ветер не спадет или переменится. Некоторые опасения вызывал только витающий в воздухе ромовый дух, ощутимо усиливающийся при приближении к подозрительно жизнерадостному штурману, но «Голубок», как старая ломовая лошадка, уверенно шел привычным курсом, не давая сбить себя с толку вдохновенными рывками штурвала. У Ролара было такое нехорошее подозрение, что он вообще не работал. Но подойти и проверить вампир не отважился…

Когда весь съеденный Орсаной завтрак демонстративно удалился в синие глубины, девушке немного полегчало. От борта она на всякий случай отходить не торопилась, но различить небо и море уже смогла. Больше ничего интересного с подветренной стороны не было. Ни облачков, ни птиц – только слепящее глаза солнце. И так все сегодняшнее утро и большую часть вчерашнего дня.

От волн рябило в глазах. Девушка сморгнула, но самая назойливая точка не исчезла. Более того – начала потихоньку разрастаться в черный треугольничек, спустя еще четверть часа разделившийся на квадратики парусов и язычок вымпела. Изможденная девушка вяло наблюдала за его приближением, пока внезапно не сообразила, что не помешало бы как-нибудь отреагировать.

– Эй, там какое-то судно! – Орсана, отступив к гамаку, взволнованно тряхнула капитана за плечо.

– А? – Тот наполовину разлепил левый глаз, скосил его на море, широко зевнул и, безразлично махнув рукой, перевернулся на другой бок. – Кажись, пираты…

Винечанка недоуменно уставилась на раскачивающийся гамак. Потом снова перевела взгляд на черную шхуну, на борту которой уже отчетливо проступила надпись «Хапуга».

– Но… они же, кажется, собираются нас атакуваты!

– Похоже на то, – флегматично подтвердил капитан.

Пираты и в самом деле очень старались, чтобы их намерения ни в коем случае не перепутали с мирными и дружественными. Облепив снасти с наветренной стороны (несчастное суденышко сильно накренилось вправо, чуть не черпая бортом воду), морские разбойники потрясали длинными кривыми клинками, свободными конечностями изображая что-то не слишком понятное, но чрезвычайно обидное, при этом свистя, гикая и улюлюкая.

На «Голубке» ими заинтересовались только Орсана и кок, лузгающий семечки у борта (причем складывалось впечатление, что для наслаждения медитативным процессом их обработки и поглощения ему подошел бы любой другой пейзаж, лишь бы ветер не мешал сплевывать шелуху за борт).

Тем временем корабли сошлись так близко, что вытряхнутый коком мусор с шелестом оросил палубу пиратского корабля, а заодно и его капитана. Несколько недовольный этим обстоятельством, тот во всю глотку проревел: «На абордаж!» – и в борта «Голубка» с лязганьем впились около полудюжины крючьев с длинными хвостами веревок. Цепочкой ухватившись за их концы, пираты с похвальным рвением уперлись ногами в палубу, подтягивая корабли друг к другу. Спустя несколько секунд те гулко стукнулись бортами, и морские разбойники в количестве около полутора дюжин хлынули на «Голубок», ухитряясь издавать громкие и устрашающие звуки даже сквозь зажатые в зубах кинжалы.

Контрабандисты продолжали наблюдать за ними с весьма умеренным интересом, не отрываясь от повседневных хлопот вроде лузганья семечек, полуденной дремоты или игры в кости.

Абордаж, смущенный таким холодным приемом, захлебнулся в сажени от борта. Пираты растерянно выстроились в кривой рядочек, в недоумении толкая друг друга локтями и перемыкиваясь сквозь стиснутые на клинках зубы.

Наконец вперед выступил франтовато разодетый человек неопределенного возраста, с явной примесью тролльей и эльфийской кровей, наградивших его здоровенным тощим носом и раскосыми глазами. Картинно отставив левую ногу, он приосанился и гнусаво объявил:

– Сдавайтесь и живо выкладывайте наличность, господа, ибо мы – да-да, вы не ошиблись! – пресловутые пираты, страх и ужас здешних вод!

На палубе показался мрачный юнга с ведром плещущей через край воды. Поразмыслив, парень широким жестом шваркнул ее прямо под ноги новоприбывшим, опустился на четвереньки и начал энергично драить доски широкой щеткой. Пираты, окончательно сбитые с толку, послушно попятились.

– А мы, – Лён и Ролар одновременно распахнули крылья, лучезарно демонстрируя характерный прикус, – вампиры!

– Не знаю, как насчет здешних вод, – добавил Ролар, – но в наших краях про нас тоже почему-то рассказывают всякие гадости…

Главарь удостоверился, что «клиенты» не шутят, и заметно погрустнел. Кое-кто попрактичнее без лишних разговоров полез обратно на «Хапугу», остальные смущенно сплевывали кинжалы, прятали их за спинами и начинали переминаться с ноги на ногу, с невинным видом посвистывая и поглядывая на небо.