Драконий катарсис. Изъятый - Василий Тарасенко

— Чем писать есть?

Подросток тут же извлек из карманов хитона лист чистой бумаги и кусок тонкой грифельной палочки. Буквы местной письменности словно сами хлынули на свиток. Все-таки умеют здесь вложить в память знания за считаные минуты, пусть и с помощью магии. Вот что получилось:

«Именем Крылатого Императора, Владыки Лесного Моря Пармалеса Черного приказываю: не считаясь с сопротивлением и возражениями брать найденных гехаев и их хозяев (вплоть до силового воздействия) и препровождать их в Сердце Бездны, где они должны пребывать до особых распоряжений Крылатого Императора или моих.

Ненаследный принц Лесного Моря Террор Черный».

Еще раз перечитав результат своих умственных усилий, я свернул послание и вручил гонцу. Парнишка торжественно отсалютовал, напружинившись от кончиков ушей до хвоста, и растворился в воздухе, оставив на песке следы своей непоседливости. Горотур лениво спросил:

— Чего ты там намудрил? Что случилось-то?

В двух словах обрисовав ситуацию, я нетерпеливо принюхался к запахам от костра — очень уж хотелось лопать. Но, похоже, день был не мой. В голове восторженно прозвучало: «Привет, пап! Вот ты где! Смотри, кого я привел поиграть!» Огромная тень накрыла наш лагерь, и земля содрогнулась, вызвав движение мокрого песка везде, куда хватало взгляда. Я, конечно, все эти дни общался мысленно с сыном, но воочию увидел его новый облик впервые. Это был настоящий парящий ужас, причем без крыльев и пресловутой ночи. Существо обладало огромными габаритами и чем-то напоминало Годзиллу из первого американского фильма, разве что морда была более узкой и вытянутой, а тело еще более поджарым и налитым силой. А еще оно было покрыто древесной корой веселенького зеленого окраса вместо кожи. Смесь баобаба с динозавром шумно принюхалась к запахам от костра и преспокойно счавкала наш обед вместе с огнем, дровами и солидной порцией песка. Клэв испуганно отскочила подальше, исподлобья разглядывая вервуда. Горотур же сначала поугрожал существу огромными секирами, после чего с сомнением сравнил габариты лесного создания и своего оружия и преспокойно убрал топоры куда подальше, философски отметив:

— Такие деревья рубить — только портить… себе жизнь.

Они оба сразу поняли, кто пожаловал на огонек, и теперь ждали моих слов. Я же едва сумел справиться с нервной дрожью: все-таки не каждый день видишь такое зубастое, когтистое нечто величиной с многоэтажный дом. От вервуда ощутимо давило мощным волшебством, способным поколебать земную твердь. Со спины существа сорвались в полет несколько не менее странных тварюшек с прозрачными крыльями, похожими на семена. Вервуд решил, что ему скучно, и с наслаждением почесался так, что несколько барханов рядом осыпались, превратившись в холмики, а с боков монстра осыпались несколько кустов, вырванных из шкуры-коры мощными когтями. Я сглотнул и спросил:

— Так кого ты там привел поиграть?

Вервуд тут же повернул голову в сторону дальних песчаных холмов. На макушке одного из них появились три серебристых нага, по виду — молодых и слегка напуганных. Как говорится, день перестал быть томным. Я холодно спросил уже мысленно:

«Что здесь делают змеехвостые?»

Голос Марата в голове чуть виновато ответил:

«Мы играли, а потом я почувствовал, что ты близко, и пошел навстречу. Они захотели увидеть тебя и что-то обсудить».

«Во что играли-то хоть?» — не удержался я от вопроса.

«В догонялки», — довольно сообщил Марат. От спроецированной им картинки в голове меня продрал мороз. Когда такая махина носится по песку, пытаясь лапой придавить кого-нибудь из юрких нагов, это больше похоже на жестокую охоту. Хорошо, хоть ни один хвостатый не пострадал.

Тем временем наги приблизились на достаточное расстояние, чтобы не орать при разговоре, и один из них учтиво поклонился, приветствуя:

— Змеи рода Нашшар рады видеть Террора Черного, принца Лесного Моря.

— Не могу ответить тем же, — процедил я.

— Мы понимаем, что на пути вашей жизни следы змей встречались не к радости, — сказал наг, серебряная чешуя которого и волосы были разбавлены красными вкраплениями. — Наш род давно изгнан из земель нагов, поскольку является родственным Императорскому Дому. Император посчитал, что наш род стремится захватить трон, и несколько сотен лет назад устроил провокацию главе рода, из-за чего нас и изгнали.

— И ваш предок действительно был ни при чем? — задал я вопрос, не требующий по сути ответа.

— Ну почему же, — наг усмехнулся. — Мы действительно претендовали на трон. И сейчас претендуем. Да только изгнание лишило нас прав наследования. Для всех остальных мы — безродные. — Наг еще раз склонил голову. — Меня зовут Элессан Нашшар. Как домоуправитель рода приглашаю вас остановиться в нашем оазисе по пути следования дальше.

Другой наг, чуть посубтильнее и с синими вкраплениями в серебре хвоста и волос, поклонился значительно уважительнее:

— Виззар Аш-Нашшан, младший следопыт рода. Я покажу вам дорогу к оазису Нашшан.

Третий наг, точнее, тот, который поздоровался первым (в его серебре никаких примесей не было), выглядел старше своих спутников и был выше и массивнее. Никаких сомнений в его воинской выучке даже не возникло. Он тоже представился:

— Виссамиш Эсс-Нашшан, легионер рода. Я буду охранять вас.

Его взгляд на миг скосился в сторону вервуда, выдав сильную нервозность змеехвостого воина, вооруженного двумя гнутыми саблями и облаченного в надраенную до зеркального блеска кирасу. Горотур, на удивление молчаливый сегодня, решил наконец поучаствовать в разговоре:

— Это все прекрасно, уважаемые. Но. для чего вам наш принц? И не говорите мне, что вы приглашаете его по доброте душевной.

Наги переглянулись, и Элессан с тонкой усмешкой сказал:

— Глава нашего рода, Зелесс Нашшан, мой старший брат, желает предложить ненаследному принцу Лесного Моря некий союз в одном животрепещущем вопросе.

Он хитро глянул на меня и потупил взор, ожидая реакции. Клэв тут же добавила к словам Горотура:

— Имейте в виду, мы пойдем с принцем, если он согласится идти к вам в оазис.

Судя по спокойствию нагов, они были готовы к такому условию. Меня же больше волновал вопрос, что делать с Маратом. Такую образину вести в оазис накладно. Вервуд услышал мои сомнения и сказал:

«Пап, да не парься ты. Все нормально».

«Ты побудешь в пустыне пока?» — спросил я.

«Я с вами пойду», — заявил монстр, наделенный душой моего сына. После чего огромный вервуд полыхнул на мгновение слепящим сиянием.

Проморгавшись, я с открытым ртом уставился на обычного пацана лет двенадцати-тринадцати. Это был Марат собственной персоной, правда, подросший за прошедшие с его смерти на Земле шесть лет. Мальчишка был покрыт крепким загаром с головы до пят и облачен в грязновато-белый хитон. Эдакий Маугли пустынно-мокрого разлива. И это существо с выгоревшими до белизны волосами, издав радостный вопль, кинулось мне на шею. Непередаваемое счастье волной обрушилось, наполняя мир теплом и радостью. Вновь обнимать сына, которого давно похоронил, — дорогого стоит. Мы бухнулись на песок, и Марат на миг замер, после чего сказал: