Арвендейл - Роман Злотников

Младший глашатай скинул ноги со стола и, привстав со стула, с хрустом развел руки в стороны. Ну что за скукотища?! И какому идиоту пришло в голову так буквально следовать императорскому уложению о Большом императорском турнире? Ну откуда в тупой башке простолюдина может появиться мысль бросить вызов герцогам и графам, являющимся сильнейшими магами и лучшими бойцами империи? А если так, то на кой ляд ставить палатку для простолюдинов? Обошлись бы двумя обычными. Младший глашатай вздохнул. Кто-кто, а уж он-то знал имя этого «идиота», поскольку тот был его, так сказать, прямым начальником. Граф Лагар, первый министр императора и глава Высшего геральдического совета. Именно его император назначил старшим глашатаем этого турнира и именно он был ответствен за то, чтобы вся подготовка к Большому императорскому турниру велась в строгом соответствии с императорским уложением. А поскольку главным призом Большого императорского турнира был объявлено Право владения, то это был один из крайне редких случаев, когда обычный простолюдин имел возможность претендовать (и, теоретически, получить) титул и дворянское достоинство. Но не будет же простолюдин заявлять о том, что хочет участвовать в турнире ВМЕСТЕ с дворянами?

Вот потому-то и приходилось младшему глашатаю париться в этой палатке уже целую неделю. Ибо среди простолюдинов пока не нашлось идиотов, которые рискнули бы воспользоваться своим правом на… верную смерть, по большому счету. Ибо, в отличие от остальных турниров, на этом практически не было запретов на использование магии. И бойцы выходили друг против друга вооруженные не только холодной сталью, но и всеми возможными заклинаниями и могущественными амулетами, какие только могли создать (или купить за золото). И нужно быть совершеннейшим безумцем, чтобы думать, будто кто-то, не обладающий ни правом крови, ни, тем более, достаточной силой и умением — а его можно приобрести лишь в школах, куда имеют доступ одни дворяне, отважится выйти на ристалище. Хотя, с другой стороны, все остальные герольды сейчас носятся не чуя под собой ног, а он сидит себе да поплевывает в потолок. Так что пусть, можно и поскучать. Тем более что скучать осталось недолго. Всего один день. Младший глашатай разинул рот в сладчайшем зевке, и в этот момент полог палатки рывком распахнулся и ввалилась целая компания крайне примечательных типов. То есть то, что это примечательные типы, младший глашатай обнаружил чуть позже, а пока он был занят тем, что выпутывался из скатерти, сползшей на него, когда, падая на спину, он попытался ухватиться за стол. А что вы хотите? Человек сладко зевает, а тут вдруг вваливаются какие-то типы!

— Ну, кого там еще темные боги принесли? — сердито рявкнул глашатай, выпутавшись наконец из скатерти и поднимаясь на ноги, и… осекся. Ибо принесли боги (уж неясно, темные или нет) действительно компанию странную. Впереди всех возвышался еще совсем молодой, но явно могучий парень в обычной куртке наемника с сержантским шевроном. Рядом с ним и чуть правее торчала фигура приблизительно вполовину меньше его ростом и едва ли не настолько же шире в плечах, в которой любой мог бы опознать гнома. Кроме того, здесь наличествовали еще три наемника, а за их спинами отчего-то маячили идшские пейсы. Младший глашатай окинул взглядом всю картину и решил, что качать права не стоит. Наемники по определению люди суровые и, чего доброго, можно нарваться на хорошую взбучку.

— Мнэ-э, чем могу служить?

— Здесь записывают на турнир? — угрюмо спросил молодой наемник, стоявший впереди. Гном громко фыркнул и отвернулся. Один из наемников, из-за спины которого торчали рукояти мечей-кунаков, протянул руку и прикоснулся к плечу парня.

— А может, все-таки не надо, десятник?

Молодой наемник скрипнул зубами и тихо произнес:

— Я решил, Арил, а всё, что вы можете мне сказать по этому поводу, вы уже сказали.

Гном, сверкнув глазами на идша, зло прорычал:

— Если бы не этот пейсастый… ну надо ж было так задурить голову парню!

Похоже, вот-вот должен был начаться (а вернее, возобновиться) какой-то давний, но незаконченный спор, во всяком случае, идш вызывающе вскинул подбородок и уже разинул рот, собираясь ДОСТОЙНО ответить гному, но дюжий наемник не дал ему заговорить.

— Так здесь записывают на турнир?

— Д-да, — кивнул младший глашатай. — Желаете заявить вызов?

— Желаю.

Младший глашатай шагнул в сторону и, важно, даже торжественно раскрыв сундучок с письменными принадлежностями, выудил оттуда свиток пергамента, чернильницу, пару еще неделю назад наточенных перьев и песочницу с тонко просеянным речным песком. Разложив все это на столе, он поставил как надо упавший табурет, уселся и, обмакнув перо в чернильницу, важно спросил:

— От имени кого заявляется вызов?

— Меня зовут Трой, — рубанул дюжий наемник.

— Трой кто? — переспросил глашатай, выписав первую букву.

— Как кто? Я! — не понял наемник.

— Да нет, — пояснил глашатай, — это я понял, просто полагается, чтобы тот, кто заявляет вызов, указал свое полное имя, например, Углурил, герцог Эгмонтер или, скажем, Аглай, сын Эригона, виконт Лаберт.

— А у меня нет другого имени, — озадаченно произнес наемник, — только Трой.

— Ну, это просто, — воодушевился глашатай. Уж что-что, а внимание хорошеньких служанок ему теперь точно обеспечено. Еще бы, теперь его все будут просить рассказать о простолюдине, который рискнул заявить вызов на турнир. И хотя бедняга едва ли переживет первую схватку, он сам дня три, пока об этом простолюдине еще будут помнить, побудет в центре внимания.

— Давайте придумаем вам полное имя. Вот как, к примеру, звали вашего отца?

— Не знаю, — растерялся наемник.

— Хм, — сморщил лоб глашатай: парень, оказывается, безотцовщина. — А откуда вы родом?

— Из Сухого Дола.