Век святого Скиминока - Андрей Белянин

Луна».

Вот и все. Дальше наступила пустота. Я никогда не обманывал себя, я знал, как много места она занимала в моей душе. То, что произошло сейчас… Есть вещи, которые невозможно описать словами. Мир стал черным. Душа обуглилась. Очень хотелось кричать. Но ведь, наверно, нужно что-то другое… Помолчим.

– Прошу к столу, лорд Скиминок! Курица уже готова, – счастливо рапортовала Лия, глядя на меня голубыми, любящими глазами. И она и Бульдозер просто светились. Добрый отшельник не мог разделить с нами трапезу по причине очередного строгого поста. Ради моего выздоровления наша ворчливая спутница закатила целый пир – печеная курица, два сорта вина, фрукты, деревенский хлеб (еще теплый), сметана, творог, зелень! Только сейчас я понял, как все-таки оголодал за время болезни.

– Милорд, мы так за вас волновались! Просто ужас какой-то. Жан ходит как привидение, меня к вам не пускает, все делает сам. Он со мной даже разговаривать перестал! Это и называется «мужская дружба», да?! Я его спать просто прогоняла, я его била! Он не хотел от вас отходить. Вот видите, прямо тут и спал. А если бы сам свалился? Не обижайтесь, милорд, но больные – такой заразный народ! Что бы я одна с вами двумя делала? Ну, а я заболей? Отец Ансельм объявил бы свой дом лазаретом, и на нас не покусился бы ни один вампир – тоже из боязни заразиться!

– Лия… – прочавкал я, – поговори еще, пожалуйста. Оказывается, я так давно не наслаждался твоей чарующей болтовней…

– О Господи! – чуть не расплакалась она. – Лорд Скиминок, как же я вас люблю!

– Жан, ты настоящий друг. Спасибо за все. Возьми еще кусочек курицы. Ты так исхудал, заботясь о моем здоровье.

– Все в порядке, милорд. Недостойно рыцаря даже говорить о том, сколько часов он провел у постели больного господина.

– Ладно, ладно, скромный ты наш. – Я похлопал его по плечу, а парень всегда так искренне реагировал на похвалу… Разревется еще, чего доброго, не хуже Лии. Хотя, если честно, глядя на преданные лица моих друзей, хотелось прослезиться самому. Вот здесь я дома.

– Локхайм не появлялся?

– Был, – кивнул Бульдозер. – Дважды. Но пана Юлия не нашли, вас не искали, а от замка по-прежнему так пахнет… Если бы могли хоть кому-то вас доверить, то попытались бы захватить Локхайм собственными силами.

– И что же, совсем никого не оказалось? – нарочито небрежно бросил я. Супруги быстро переглянулись.

– Никого! Да что вы, милорд… Ну кому бы мы могли вас доверить?! Да ни в жизнь! Да никогда! Да ни за какие коврижки!

– Спасибо…

Оставшуюся часть обеда мы просто болтали ни о чем, пересыпая застолье шутками или воспоминаниями о былых подвигах с комичным поворотом событий. Немного поговорили о нашем последнем сражении. Жан ничего не помнил, в тот момент, когда на нас понеслось огромное бревно, он успел пригнуть голову, но недостаточно низко, в результате чего схлопотал тяжелый удар прямо в лоб! Боже мой, да я всегда буду завидовать чугунной крепости лба этого средневекового парня. Всю битву мирно прохрапел в углу, включился лишь утром, двенадцать часов на холодном полу – и даже насморка не подхватил! Что случилось с Лией, вы знаете. Людоедов на самом деле было двое. Такое у них социалистическое соревнование, семейный подряд. По-видимому, муженек действительно умел превращаться в лесного зверя. А надо признать, что вдвоем поймать кого-либо и съесть гораздо проще. Это в сказках людоеды наивно-туповаты, а на деле весьма изобретательный народ, как сибирские охотники или пигмеи в джунглях. Вообще-то у меня не так часто бои, где я выигрываю за счет личного героизма. Обычно просто невероятно везет. Я много говорю? Это нервы… просто я не могу выбросить ее из головы. Значит, все зря. Я ей не нужен. У нее все есть, и даже самая пламенная любовь не позволит нам быть рядом. В то время, когда я наконец ни за что не хочу возвращаться, она сбегает! Ради чего все?! Зачем тогда я здесь воюю? Не ради спасения дворца с финской сантехникой для королевы Танитриэль – чихать мне на королеву! Я Ивана заберу, принцу в рыло дам, дочку князю верну – и баста! Больше мне ничего ни от кого не надо. Я им вечным героем и мальчиком для битья не нанимался. Не нужен я ей?! Да скатертью дорожка! Если муж дороже, значит, любит его, а не меня. Философскую или религиозную базу я сам подо что угодно подведу. Подумаешь! Вот разберусь с делами – и уйду в загул. Деньги у меня есть, женщины и вино будут! Воспользуюсь правом первой ночи. Я ведь феодал! Даже увеличу его до права первого медового месяца. Пусть она знает… пусть.

– Лорд Скиминок, что с вами?

– А? Что со мной? Ничего.

– Вы… у вас глаза злые, – тихо сказала Лия.

– Чушь! Тебе показалось. Спасибо за обед. Нам пора собираться. Жан, в какую сторону улетал Локхайм, ты не обратил внимания?

– Он не знает. Это я видела. Он прилетел с севера и улетел туда же. Мы пойдем на север?

– Да. Лошадей вы нашли?

– На следующий же день, как вы убили людоедов.

– Тогда в путь.

Ребята быстро взялись за дело. Я очень хотел убраться отсюда до наступления темноты. Я жаждал действия. Мне было жизненно необходимо чем-то заглушить нарастающую боль души. На прощанье отец Ансельм благословил всех нас и что-то сказал каждому в напутствие. Мне досталась не совсем понятная тирада, но… наверно, в ней был свой смысл.

– Вы ландграф, но вы и человек. А человек не может своими слабыми руками разрушить то, что связано Богом. Я мог бы долго говорить с вами о спасении души… Но вы – ландграф! Это тоже своего рода крест. Если вы действительно ее любите – делайте то, что должно, и будь что будет!

Когда мы выехали в поле и направили скакунов в сторону тех деревень, что страдали от четы людоедов, я на минуту остановил своих спутников:

– Жан-Батист-Клод-Шарден ле Буль де Зир, а также его законная жена Лилиана из Брокса, а ныне баронесса ле Буль де Зир, я хочу, чтобы вы оба дали мне клятву!

Супруги опасливо переглянулись.

– Милорд, а… у вас какие-то сомнения в нашей преданности или вы хотите сказать, что мы от вас что-то скрываем? – торопливо выдала Лия, но я остановил ее величественным жестом.

– Клянитесь всеми святыми, клянитесь спасением души, клянитесь именем Господа нашего Иисуса Христа…

– Клянемся, – повторяя за мной, послушно произнесли два голоса.

– Что вы позаботитесь о моем сыне так же, как если бы он был вашим собственным!

– Клянемся.

– Что вы отдадите ему Меч Без Имени, когда мальчик вырастет, и навсегда предадите забвению его мирское имя, называя моего сына только лорд Скиминок-младший!

– Клянемся.

– Что вы никогда не забудете обо мне и, что бы со мной ни случилось, не позволите никому пачкать светлую память тринадцатого ландграфа.

– Клянемся-а-а… – На последнем требовании мои друзья разревелись в голос.