Академия Ранмарн - Елена Звездная

— Девушкам запрещено проявлять эмоции, выказывать неповиновение и говорить, если не спрашивали!

Маноре Райхо я не сумела классифицировать, как ни старалась, и даже после сказанного все еще не могла понять, кто она. Но эти слова… эти слова были смутно знакомы… я их слышала ранее, они были из далекого прошлого Талары…

— Даканэ Лирель, — одна из женщин села у моей головы, — я буду осторожна.

Когда странная женщина начала расплетать мои волосы, я только вздрогнула, говорить что-либо было бессмысленно. Когда вторая потянула застежку моего белья, я не выдержала. Проворно выбравшись из воды, схватила свое платье и стремительно натянула. Я не… не могу так! Это неправильно! Так не должно быть! Они не имеют права смотреть.

— Это твой выбор, Лирель, — произнесла маноре Шао и вышла из ванной комнаты.

Маноре Райхо рассматривала меня с нескрываемой насмешкой… Платье стремительно намокало, и я ощущала, как по ногам текут струйки воды… Женщины в одежде служанок смотрели с непониманием, удивлением.

Все молчали, а я не знала, что делать… Вскоре раздались шаги, уверенные, быстрые, дверь распахнулась, и вошел Киен — стремительный, раздраженный, не прячущий эмоций… Ведущий не скрывал своих негативных чувств! Появилось ощущение, что я где-то в другой, неправильной реальности, и страх… я сделала шаг назад, не понимая почему. Мне было страшно, я боялась такого Киена.

— Эля! Что?! — В голосе ведущего слышалась злость.

За ним неторопливо вошла маноре Шао, она улыбалась. Точно такая же улыбка сияла на лице маноре Райхо. Что происходит?!

— Прости, — мне было сложно произнести это слово, как и принять факт необходимости полного подчинения маноре Шао, я опустила голову, скрывая заблестевшие глаза, — прости, я… больше не буду тебя отрывать, я…

Киен развернулся и ушел… молча. Когда дверь за ним закрылась, отвернулась к стене, пытаясь взять эмоции под контроль… Я понимала, что традиционный брак несет в себе не только определенные ограничения, но и необходимость следовать правилам семьи спутника… Я просто была не готова следовать таким правилам. Но видимо, придется отказаться и от этого принципа, как и от надежд на будущее… как и от мечты… как и от всей жизни… Вспомнились Шен и его мать… Маноре Кисану мне нравилась, это была очень добрая и вежливая ведающая вкусом, она любила меня как дочь, которой у нее не было. Маноре Кисану очень хотела девочку, но инор Кисану решил иначе, и в их семье родилось трое сыновей.

— Лирель, — вернула меня к реальности маноре Шао, — у нас мало времени, немедленно раздевайся и вернись в ванну!

Я не успела ответить, открылась дверь, послышались шаги, а затем уверенный голос Киена Шао:

— Оставьте нас.

Молчание, словно секундное замешательство, и ответ:

— Да, Киен… — В голосе маноре Шао слышалось откровенное недовольство, но она не осмелилась возразить сыну.

Зато осмелилась маноре Райхо:

— Вот что бывает, когда в семью входит женщина… не нашего круга!

Я резко развернулась и с удивлением посмотрела на нее, совершенно не понимая смысла фразы. Маноре Райхо ответила насмешливой улыбкой и неторопливо вышла, оставив нас с Киеном наедине… нет, не наедине — три женщины стояли на коленях, опустив головы… Что с ними?!

— Эль, — Киен стремительно подошел ко мне, — что случилось?

Я с трудом перевела взгляд с женщин на ведущего, потом снова на женщин… Киен понял это по-своему.

— Вон! — Те, кто был значительно старше моего спутника, стремительно поднялись и, все так же опустив головы, торопливо вышли.

Дверь закрылась… теперь мы остались наедине…

— Я не понимаю, Киен…

— У меня мало времени, — отрезал ведущий.

Да, я знаю… там твой «Алый клин», тысячи людей ждут приказов, а здесь только я и мои глупые принципы.

— Прости…

Прости, я не должна была настаивать на сохранении своих моральных убеждений… Я же более не знающая… знающим запрещено демонстрировать свое обнаженное тело… у меня даже купальное атеа было наиболее закрытым, в соответствии с моим положением. Только ведь я больше не знающая, так… так к чему мои этические терзания?! Да что же за день такой! Когда же он завершится, этот бесконечно долгий оборот Талары!

— Эль… — Киен подошел, осторожно взял за подбородок, вынуждая поднять лицо, заглянул в мои полные слез глаза.

Я не хотела, чтобы ты видел меня слабой, просто, наверное, для меня это слишком… Не знаю, что подумал ведущий, но спросил главное:

— Ты испытываешь стыд, обнажаясь при посторонних?

Я покраснела, поджала губы и кивнула, не в силах ответить.

— Это потому, что ты была знающей?

«Была»… умеет ведущий расставлять акценты и продемонстрировать приоритеты. Я вновь кивнула. Шао продолжал придерживать подбородок, не позволяя отвернуться, скрыть эмоции, взять себя в руки. О чем он думал? Не знаю, никогда не смогу понять его…

— Хорошо, Эля, я понял, — склонившись, легко прикоснулся губами к моим губам, — только одна меидо… И еще доза успокоительного.

Не поверила тому, что слышала… нет, не про успокоительное, про меидо… слугу, точнее, служанку… этого быть не может… Или может…

— Эль, — Киен поцеловал снова, затем, отпустив наконец мое лицо, крепко обнял, — Эля, сейчас тебе будет трудно. Я не подозревал, что настолько, но как оказалось… ты должна понимать, Эля, что женщины нашего… круга… несколько отличаются. Я все тебе объясню, позже. Сейчас времени совершенно нет. Ты должна делать все, что скажет мама, и запомни… — Он снова заглянул в мои глаза. Уверенный взгляд ведущего, сильного, справедливого героя… — Запомни, Эля, — повторил Киен, — от жены ведущего требуется не просто повиновение, а полное, абсолютное и беспрекословное подчинение. Ты не должна допускать даже мысли о непослушании… во всем! Сейчас я делаю шаг навстречу твоим… желаниям. Только один. В остальном ты обязана подчиниться традициям, поняла?

Мне казалось, что на Таларе я лишена свободы выбора? Я ошибалась… сильно-сильно ошибалась.

— Эля! — Ведущий требовал ответа.

— Я все поняла, Киен…

Он улыбнулся, поцеловал снова и ушел.

Очень медленно опустилась на край ванны, обняв плечи руками. Мама… мамочка… это даже хуже, чем я думала… это намного хуже… Я боюсь его… я их всех боюсь… Я… Открылась дверь, впуская пожилую женщину в одежде служанки… Меидо — созданная служить…

— Даканэ Лирель, — женщина сложила у двери хате и стопку полотенец, — у нас мало времени, даканэ Лирель.

А после меидо повернулась к двери и заперла ее. Я поднялась и начала раздеваться. Сначала платье, мокрое, измятое, затем нижнее атеа… Я обязана беспрекословно подчиняться… это мой долг как таларийки, как жены ведущего…