Рабыня - Михаил Щукин

— Вирт, прекрати. Закрой дверь, пожалуйста. — Поспешила прервать начавшего заводиться брата Иллис.

Дождавшись, когда он все же войдет в комнату и выполнит просьбу, Иллис снова обернулась к бывшей подруге. Его высочество замер около двери, хмуро наблюдая за неприятной сценой, но решил больше не вмешиваться. Раз сестра решила терпеть такое к себе отношение, он решил не мешать.

Иллис сделала осторожный шаг вперед и снова заговорила.

— Майя, у тебя еще есть шанс. Позволь мне нарушить данное слово и все рассказать. Я прошу тебя. Казнь отменят. Ты будешь жить.

— Я не совсем понимаю, о чем ВЫ, ваше высочество, просите. Да и зачем Вам какое-то мое согласие? Что для вас обещание, данное рабыне. Да и вообще, для аристократа, тем более во дворце, нарушить свое обещание так же легко, как и дать его. Я уже поняла, в отличие от воров и разбойников, во дворцах слово чести не принято соблюдать.

— Майя, думай что хочешь, но я пытаюсь тебя спасти. — Иллис предостерегающе посмотрела на снова возмутившегося брата.

— Зря, ваше высочество. Впрочем, свое обещание вы уже выполнили. И благодаря этому, я все-таки стану вашим развлечением. Надеюсь, что мне удастся испортить вам дальнейшие планы на счет меня. Если удастся умереть, то не придется вас развлекать в дальнейшем.

Раздался сигнал вызова с браслета брата. Вирт всмотревшись в сообщение, запустил голограмму, в которой снова проявились их родители. Только теперь они не выглядели радостными. Заговорившая Адила и вовсе была сильно чем-то недовольна.

— Иллис, папа смог меня переубедить. Поэтому я соглашусь отменить казнь, но при одном условии. — Заговорила она демонстративно игнорируя лежащую девочку.

— Каком? — Иллис с надеждой посмотрела на отца, но он только развел руками.

— Если моя дочь так настаивает. — Обратилась Адила прямо к лежащей девочке. — Я соглашусь отменить казнь. Но я подарю тебя ей. И делать она с тобой будет все что пожелает.

Иллис невольно поежилась поймав взгляд Майи. Но сейчас ей было не до этого.

— Хорошо. — Заговорила она спокойным голосом.. — Я принимаю этот подарок. Но я хочу, чтобы ее лечили по-настоящему. И не дали умереть от ран.

— Не возражаю. — Адила равнодушно пожала плечами. — Надеюсь теперь мы сможем расслабиться.

— Ты это обещаешь?

Императрица немного раздраженно поглядела на дочь и обратиласькуда-то за границу сектора связи.

— Цера, подготовь распоряжение. Я подпишу прямо сейчас. А то моя дочь стала слишком недоверчивой.

Резко развернувшись, чтобы не встречаться взглядом, теперь уже со своей рабыней, Иллисия позволила брату ее приобнять и повести к двери.

Майя только усмехнулась, даже не посмотрев на нее.

— Ты можешь, объяснить что происходит, сестренка? Какое слово ты дала этой рабыне и теперь просила разрешение нарушить? — Вирт осторожно вел под руку всхлипывающую младшую сестру по коридору в направлении выхода.

— Нет, не могу, Вирт. Это ее тайна. И я обещала, что буду молчать.

— Даже ценой ее жизни? Ты же была уверена, что можешь ее спасти?

— Без ее согласия, мои слова будут пустым звуком. — Иллис судорожно вытерла мокрые щеки.

— Не казни себя. — Зашел с другой стороны Вирт. — Ведь теперь, это точно ее выбор. И ты сделала все, чтобы его изменить. Конечно, если ты не расскажешь все сама.

— Брат, нарушив свое обещание, я больше не смогу уважать саму себя. Это последнее, что я еще не предала в отношениях с Майей.

— Даже так. — Озадаченно пробормотал Вирт. — Тогда держись. Мне не показалось, что она обрадовалась своей новой хозяйке.

Иллис промолчала. Во дворе их ждал глайдер Вирта. Как-то апатично забравшись в него, она нервозно осмотрелась.

— Ее повезут на грузовом аппарате, в нем есть приспособления для носилок. — Пояснил Вирт. — Сюда носилки не влезут.

Иллис обернулась в указанном направлении и осмотрела немного большую по размеру машину. Во время взлета она уже закрыла глаза и решила немного поспать.

За столиком в отдельной комнатке популярного и от того дорогого кафе, расположенного в центе столицы, сидели двое. Один высокий статный мужчина с пепельно-серыми волосами, а второй коренастый, темноволосый, с резкими чертами лица. Они не торопясь, пили вино и вели тихую беседу, не предназначенную для чужих ушей.

— К сожалению, ваше сиятельство, наши цели не достигнуты. Они обе еще живы.

— Это так, но мои люди до снятия карантина не смогли оправиться после площади встреч. А потом, в городе стало слишком много патрулей. Пришлось сворачиваться. Теперь они обе для нас не досягаемы.

— Да, для вас это наверно неплохой выход. С вашей целью завтра будет покончено. Вы наверно даже удовольствие получите.

— Меня вполне устроит такой исход. Это верно. Но ваш сарказм неуместен. Конечно, я буду присутствовать на казни, так же как и вы. Вот только они слишком долго и тесно общались. Вторая может задуматься о многих мелочах, с которыми столкнулась и наблюдала. С ее способностями, она может получить правильные ответы.

— Что ж. Это означает только, что у нас по-прежнему есть общие цели. Но в ближайшее время лучше повременить с их достижениями. Тем более что потребуется время, прежде чем после смерти рабыни она вообще начнет задавать вопросы.

— Пожалуй, вы правы. В конце концов, мы теперь достаточно связаны друг с другом.

— Полноте, ваше сиятельство. Согласитесь, что иметь в качестве покровителя члена правительства, для Вас намного лучше, чем прятаться от теней по своим замкам и подвалам. А если я достигну своих целей, вы вполне можете рассчитывать на мое покровительство.

— Я могу рассматривать ваши слова как официальное предложение о союзе? — Пальцы, лежащие на столе, выбили короткую дробь, и крупный изумруд в перстне на среднем пальце отбросил несколько веселых зеленых лучиков на ближайшую стенку.

— Вполне, граф. Что вы на это ответите?

— Я согласен присоединиться к вам. Думаю, более детально мы обсудим все при следующей встрече.

Майю разбудили ближе к вечеру. Ей даже помогли перебраться на принесенные носилки. Можно сказать с комфортом вынесли из лазарета и закрепили внутри глайдера. Майя не без иронии о самой себе подумала, что с таким комфортом она не летала за все время побега. Чистые простыни, носилки можно сказать мягкие. Только потолок низко, почти перед самыми глазами. Но это точно не специально. Легкий шум и покачивание дало понять, что глайдер поднялся воздух прямо с площадки перед штабом.

За все время пребывания тут, с нею никто не захотел разговаривать. Но она с удивлением отметила, что и обращение с нею было без раздражения. Врач даже сочувствовал ей. А вечером, видимо уже зная об отмене казни, ободряюще кивнул. Только зря это все. Было бы намного лучше, если бы казнили, чем попасть под власть бывшей подружке. Это же надо было совершить такую глупость и поверить в обещание принцецесски.