Влечение - Елена Усачева

Живому человеку никогда не понять, что такое смерть. Она в чем-то сродни сну – во сне ведь человек себя не ощущает.

Вот и мне поначалу показалось, что я просто уснула. Но на плечи давила небывалая тяжесть, шею ломило – никакой сон, даже кошмарный, не давал таких последствий.

Значит, я все-таки умерла. Бедный Макс! Мне теперь никогда-никогда не увидеть его…

А еще в смерти был странный булькающий звук.

Бух, шлеп, шлеп, шлеп, шлеп…

Буль, шлеп, шлеп, шлеп, шлеп, у-у-уп…

Неужели я смогла утонуть?

Слегка смущало то, что не получалось вспомнить, как я рассталась с жизнью. Способов придумано было много, но ни один, кажется, меня не устроил.

Бултых!

– Teufel![22]

Короткий возглас заставил меня рывком выпрямиться. Заныла затекшая шея, перед глазами запрыгали радужные круги.

– Макс!

Кто еще мог пускать «блинчики» по воде в такую темень и ругаться по-немецки!

– Проснулась?

В голове на секунду произошел сумбур. Я пыталась соединить свою смерть, голос Макса и дикую боль в шее.

С плеч что-то поползло. Я машинально схватила нечто мягкое, похожее на мех, и, испуганно взвизгнув, разжала руку.

Темная фигура приблизилась, и я забилась между дубом и неизвестностью, вставшей передо мной.

– Макс!

– Ну что ты… Что ты…

Руки, обхватившие меня за плечи, были ледяными, даже сквозь куртку чувствовалось.

– Маша! Это я!

От знакомого голоса я вздрогнула, и меня затрясло. Не от страха. Пережитый ужас покидал меня рывками, с кровью выдираясь из моей измученной души.

– Макс! – всхлипнула я и попыталась удержаться за него, но непослушные окоченевшие руки никак не могли уцепиться за его рукав. – Где же ты был так долго?

– Мир спасал, – буднично произнес он. Я засмеялась, выжимая из глаз остатки истерики, спросила:

– Что это?

– С утра была куртка, – Макс поправил сползшее с моего плеча меховое нечто. – Что стало к вечеру, я не заметил. Но до недавнего времени курткой и оставалось.

Я вновь нащупала мех и только сейчас сообразила: под пальцами меховая оторочка капюшона. Кстати, чего я сижу? Надо вставать! Однако онемевшие ноги не слушались.

Сон… Точно сон! Ну, какая куртка? Какой Макс, если он сейчас должен быть далеко? Показалось. Ну, конечно, показалось.

Я провела перед глазами рукой, прогоняя наваждение.

Макс выпрямился.

– Обычно, когда избавляются от вампира, крестятся, – пробормотал он. – А это что-то новенькое… – Он так же, как я, махнул перед собой рукой.

– Макс!

Больше сил сопротивляться видению не было, и я подалась вперед. Макс подхватил меня, ставя на ноги.

– Так бы и съел! – Над ухом клацнули зубы, и я окончательно пришла в себя. – Сегодня не завтракал, а также не обедал и не ужинал.

– Ой, не надо, – уперлась я руками ему в грудь.

– Ага! – возмущенно воскликнул Макс. – Мне кусать нельзя, а ей сидеть здесь и мерзнуть можно? Это нечестно.

Руки его заметно ослабли, словно он собирался отпустить меня.

– Ладно, кусай, только не уходи! – шагнула я вперед, и Макс напрягся.

– Не так резко, а то я и правда могу не сдержаться, – прошептал он, чуть отстраняя меня. – Я так давно тебя не видел, что успел забыть, какая ты…

– Давно? – захлебнулась я от возмущения. – Дня не прошло!

– Очень давно, – загадочно улыбнулся он. – Сто лет! Ты не заметила.

– Один день, а ты уже забыл! – кипела я притворным возмущением.

– Больше не уйду. – Макс глубоко вдохнул, словно набираясь сил, и резко прижал меня к себе. – Миру придется подождать, пусть его спасает кто-нибудь другой. Рассказывай, что ты тут делала?

– Я… – Надо было срочно что-нибудь придумать. Что-нибудь… Обязательно… Придумать… – Сидела.

– Зачем? – И вдруг встревоженное лицо Макса озарила улыбка. – А! Я понял! Ты ждала меня. А где удочки? – Он начал преувеличенно-театрально оглядываться.

– Какие удочки? – Все попытки придумать дельное оправдание моему сидению на берегу выветрились из головы.

– Мы же должны были заняться ночной рыбалкой! – Макс улыбался. – Зачем еще назначают свидание на пруду?

– Почему свидание? – Все-таки что-то с моей головой произошло – сегодняшний день вспоминался урывками, память то и дело проваливалась в темные ямы небытия.

– А кто весь день орал «Макс! Макс!»? Я даже поохотиться не успел, все бросил и примчался к тебе. Ты так громко звала меня, что все окрестные олени слышали и убегали.

– Ой… – Воспоминания навалились на меня все разом, и я растерялась. – Поговорить надо. А тебя все нет и нет.

– Поэтому ты разгромила мастерскую и ушла, не закрыв дверь?

По спокойному лицу Макса я никак не могла понять, сердится он или нет. Разве можно сейчас быть таким невозмутимым!

– Понимаешь… – Надо было что-то сказать убедительно, но в голову ничего не приходило. – Я тебя искала…

– И не могла найти, – закончил за меня Макс. Из его глаз на меня смотрела Вселенная, постигшая все сущее. – Честно говоря, я тебя тоже не сразу нашел. Ты спала, поэтому я плохо тебя чувствовал. Когда увидел погром в мастерской, решил: произошло что-то страшное. Помчался сюда, даже переодеться не успел, так и остался в зимней куртке. Хорошо, пригодилась – тебе было холодно. Ты сидела, свернувшись клубком.

– Долго я спала?

В своих словах Макс все время ходил рядом с истинной причиной моего нахождения здесь, и это мне очень не нравилось.