Сезон костей - Саманта Шеннон

Джекс скривился будто от пощечины. Ник повел девушку в кухоньку.

– Зенки разуй! Нашла европейца! – прошипел босс ей вслед.

Я не сдержала улыбки:

– Впредь тебя никто не побеспокоит. Положись на меня.

– Спасибо, Пейдж. – Джекс наконец успокоился. – Зик, пойдем в мой кабинет, потолкуем.

Зик двинулся вверх по лестнице, не спуская глаз с Питера, парящего напротив своего последнего шедевра.

Джекс стиснул мою руку и шепнул:

– Видела его лабиринт? Ну как?

– Очень темный и…

– Прекрасно. Все, ни слова больше. – Джекс буквально взлетел по лестнице, попыхивая на бегу сигарой.

Меня оставили в компании трех чемоданов и призрака покойного живописца. При всей моей любви к Питеру, собеседник он был неважный.

Часы показывали половину двенадцатого. Скоро вернется Элиза. С чашечкой свежесваренного кофе я направилась в гостиную, где висела наша гордость – полотно кисти Джона Уильяма Уотерхауса. Женщина в темно-вишневом платье смотрит в хрустальный шар. Джекс отвалил перекупщику огромные деньги за три картины мастера, попавшие в черный список Сайена. Было здесь и изображение Эдуарда VII со всеми регалиями. Устроившись у открытого окна, я стала читать новый памфлет за авторством Джекса – «Уловки странствующих мертвецов». Предыдущие главы рассказывали о четырех типах духов: ангелах-хранителях, привидениях, музах и психопомпах-проводниках. Сегодня настал черед полтергейстов.

Ровно в двенадцать появилась Элиза, по обыкновению промышлявшая где-то с фантомами. Она протянула мне стаканчик быстрорастворимой лапши с Лайл-стрит.

– Привет. Как считаешь, Питер сейчас осилит второй «Ванитас со скрипкой и хрустальным шаром»?

Элиза Рентон была четырьмя годами старше и служила у Джекса медиумом – специалистом по липовому искусству. Рожденная неподалеку от Сент-Мэри-ле-Боу, кузницы всех кокни, она до девятнадцати лет проработала в нелегальном театре на Кат-стрит, но после прочтения «Категорий паранормального» устроилась к Джексону и стала его основным источником дохода. Настоящая красотка, с гладкой оливковой кожей, глазами цвета зеленого яблока и копной золотых кудряшек. У нее никогда не переводились поклонники; даже фантомы ее обожали. Но Джекс изначально ввел для подчиненных табу на любовные отношения и отменять его не собирался.

– По-моему, нет. У нашего гения творческий кризис. – Я отложила памфлет. – Уже видела новеньких?

– Только Надин. Ну и фрукт! Поздоровалась через губу, и все. – Элиза уселась рядом со мной. – Она точно шептунья?

– Возможно, хотя инструмента при ней не было. – Я сняла крышку с дымящейся лапши. – А с Зиком общалась?

– Только мельком. Аура у него любопытная, конечно, – прямо темно-оранжевая.

– Выходит, он фурия?

– Не похож. Слишком малахольный. – Элиза пристроила миску с крабовыми чипсами себе на колени. – Слушай, пока Питер упрямится, делать мне нечего. Не хочешь снова полетать?

– Без системы жизнеобеспечения – нет.

– Аппарат привезут не раньше вторника. Можно начать потихонечку. – Она вручила мне карандаш и альбом для рисования. – Попробуй нарисовать его… в смысле, твой лабиринт.

– Нарисовать?

– Ага. Только не цветочки и прочее, а саму структуру. Как бы вид с высоты птичьего полета. Мы уже давно пытаемся понять принцип работы человеческого лабиринта, но не можем продвинуться дальше солнечной зоны, а их вроде как три. И вот у нас появился шанс проверить свою теорию на практике. Ну как? Справишься?

Меня буквально распирало от осознания собственной значимости. Наконец-то от меня будет настоящая польза!

– Конечно. – Я с готовностью схватилась за карандаш.

Элиза смотрела телевизор, пока я корпела над рисунком. Сначала изобразила точку в окружении трех колец.

Из динамиков понеслись звуки заставки «Ока Сайена», и на экране возникла Скарлет Берниш с очередной сводкой новостей. Не переставая жевать, Элиза кивнула на ящик:

– Тебе не кажется, что наша красотка в разы старше Уивера, а вот это все – результат обильной пластики?

– Вряд ли. Она так часто улыбается, что никакие швы не выдержат.

Рисунок был почти готов. Получилось нечто вроде бычьего глаза, с пятью участками.

– Вот это, – ткнула я карандашом в точку, – солнечная зона.

– Все правильно. Дух не может выйти за ее пределы, не рискуя лишиться рассудка. Серебряная пуповина служит своего рода страховочной сеткой, не давая большинству ясновидцев покинуть зону.

– Большинству, но не мне.

– В этом твоя фишка. У нас связующая нить между духом и телом – максимум дюйм. – Элиза чуть раздвинула большой и указательный пальцы. – А у тебя – миля. Поэтому ты способна добраться до внешнего кольца и оттуда чувствовать эфир на расстоянии. Нам такое не под силу. Мы видим лишь духов и ауры, да и то в непосредственной близости от себя. Мне, например, не дано сейчас почувствовать Джексона и прочих.

Зато мне – очень даже!

– Но и у меня есть предел.

– Вот почему необходимо соблюдать осторожность, – заметила Элиза. – Пока окончательно не выясним что и как. Возможно, ты способна отделяться от тела, а возможно, и нет. Главное – понять.

Джекс тоже неоднократно читал мне лекции о природе странников, но, надо признать, из Элизы наставник был куда лучше.

– А что происходит за гранью солнечной зоны? – спросила я. – Чисто теоретически, разумеется.

– Ну, мы полагаем, что оттуда берутся все «кошмары» невидцев. При стрессе пуповина слегка растягивается, расширяя границы. Но одновременно возникает сильное напряжение, тебя как будто тянет назад. За пределами сумеречной зоны начинается безумие.

– По-твоему, я чокнутая?

– Что за глупости, Пейдж! И думать не смей такое. Ты у нас настоящее чудо! Прыгунья. – Элиза взяла у меня альбом. – Покажу Джексу, когда он закончит. Уверена, ему понравится. Ночуешь сегодня у отца? У вас же обычно по пятницам?..

– Работенка срочная подвернулась. Болтают, Дидьен отыскал Уильяма Терриса[7].

– Вот черт! Все ясно. – Элиза порывисто обернулась ко мне. – Знаешь, что говорят про Синдикат? Коли туда попал, обратно не вернешься. Тебе точно здесь хорошо?

– Лучше не бывает, – заверила я.

Улыбка у Элизы получилась грустной.

– Ладно. Если что, я наверху. Нужно успокоить Питера. – Позвякивая многочисленными браслетами, она вышла из комнаты.

Я снова взялась за карандаш и стала рисовать круги: каждый новый темнее предыдущего. Джекс появился только спустя пару часов; за окнами уже занимался рассвет. Скоро собираться на встречу с Дидьеном, но сперва сброшу картинку на компьютер.