Армагеддон. Книга 1 - Аллан Коул

* * *

Дэвид почувствовал, как его руку опалило пламя выстрела, и злорадно усмехнулся. Его противнику чудовищно не повезло: он промахнулся, да и вообще здорово проиграл в результате всей этой комбинации.

Впрочем, Дэвид тоже промахнулся, хотя в какой-то момент ему и показалось, что он прострелил русскому ногу. Но, судя по звуку, противник завершил прыжок лихим акробатическим этюдом, что свидетельствовало, что он цел и невредим. Но теперь он не был в мёртвой зоне и не мог беспрепятственно подкрадываться. Переборка больше не будет прикрывать его до последних мгновений.

Самое главное – теперь Билли был на достаточном удалении от линии огня.

А кроме того, оставался открытым путь к отступлению.

Однако не следовало забывать и о потере одного из преимуществ Дэвида. Сменив позицию и оказавшись по другую сторону от дверного проёма в более широкой части коридора, противник приобрёл большую свободу маневра. Оружие у него, похоже, не менее качественное и мощное, чем у Дэвида. Интересно, захочет ли русский ванька-встанька открыть огонь вслепую, испепеляя всё вокруг в надежде зацепить и противника. Судя по тому, что знал Дэвид о Церкви Меча, о её воинах, такого ждать не следовало. Скорее всего русский предпочтёт дуэль, а то и рукопашную схватку. Разумеется, цель у него будет точь-в-точь такая же, как и у самого Келлса, – уничтожить противника.

Обмен пленными между Церковью Меча и корпусом «Одиссей» – такое ни в кошмарном сне, ни в пьяном угаре не привидится.

Дэвид ждал, когда его противник обнаружит себя хоть малейшим движением.

И тут он почувствовал в непосредственной близости от места схватки присутствие кого-то третьего!

Этот третий приближался по коридору, из мёртвой зоны Дэвида.

И был этот третий тоже не слабого десятка.

Чёрт! Неужели их там двое?

* * *

– Чёрт! – сплюнул Влад. – Промазал! Может, противник сотворил какое-то защитное заклинание, которого я не заметил? Или он попросту не уступает мне в ловкости и проворстве?

Терпение, приятель. Главное – терпение, и тогда ты повесишь над камином в гостиной знатный трофей – набитую трухой башку этого жертвенного агнца.

Сосредоточиться, мысленно произнести краткую руну из особого кодекса батюшки Онфима, и – вперёд, в атаку! Разумеется, на этот раз без лихих прыжков.

Неожиданно Влад почувствовал присутствие кого-то третьего. Сориентировавшись, он чуть сдвинул ствол оружия туда, откуда, по его расчётам, из темноты коридора должен был появиться незнакомец.

Вероятно, что это один из офицеров службы безопасности, который – чтоб ему пусто было – не успел получить приказ не соваться в эту зону, пока здесь всё не кончится. Пожалуй, такая ошибка в коммуникации может оказаться роковой как для местного офицера, так и для самого Влада.

Знакомый запах духов ударил Владу в нос.

Таня Лоусон!

Какого чёрта она здесь шляется? Что ещё нужно проклятой американке?!

Влад мысленно свалил на следователя Межпланетной полиции груду самых образных проклятий и ругательств. Вывод же он сделал вполне определённый: худшие опасения подтверждены – Лоусон работает на корпус «Одиссей».

Другого объяснения нет.

С удивлением Влад обнаружил в себе намёк на сожаление по поводу возникшей необходимости убить Таню Лоусон.

Жалость к противнику – такого он ещё не испытывал.

* * *

– Хозяин, это следователь Лоусон, – пропищал из шкатулки гремлин.

Дэвид в этот момент награждал Таню Лоусон эпитетами, адекватными тем, которыми расписывал её Влад Прожогин. Нет, ну какого чёрта она припёрлась?! Что ей здесь нужно?!

И тут его осенило: да ведь эта продажная тварь работает на русских! Теперь понятно, почему американской стороне, самой заинтересованной в этом деле, не было позволено прислать сюда своих экспертов!

Оборотень? Двойной агент?

Кто? Таня Лоусон?

Откровенно говоря, Дэвид искренне огорчился. На его глазах рушилась одна из последних легенд о чести и неподкупности, столь редких в этом мире.

Неожиданно из госпитального коридора донесся знакомый голос:

– Внимание! С вами говорит полковник Лоусон, следователь по особо важным делам полиции Объединённых Планет. Я приказываю немедленно прекратить враждебные действия в отношении как друг друга, так и кого бы то ни было на борту станции.