Гнездо Седого Ворона - Владимир Свержин

Марат старался двигаться тихо, но караванщик все же услышал и оглянулся. Ночь делала звуки особенно отчетливыми и громкими. Шуршание песка, незаметное днем, теперь легко улавливалось тренированным слухом. «Сын Исмаила» глядел из-за высокого частокола стены в сторону недобро шелестящего леса, пытаясь рассмотреть, а более — услышать, не движется ли враг.

Не дожидаясь вопроса чешуйчатого, Тимур отрицательно покачал головой:

— Все тихо. Должно быть, спят.

— Это хорошо, — кивнул драконид, оскаливая клыки. — А Тиль где?

— Не знаю. Намаялся сегодня. Тоже небось прикорнул где-то, а может, дуру какую нашел, песенки свои напевает.

— Ладно, — чешуйчатый махнул рукой. — В конце концов, в бою от него толку мало. Потом ему все расскажешь.

— Было бы кому рассказывать, — хмыкнул молодой караванщик. — Людожегов там едва ли не полторы сотни будет, а то и больше. Сам же видел — подмога к ним подошла.

— Оно, может, и к лучшему, — попытался поднять настроение боевого товарища новоявленный полководец. — Все устали, командования четкого еще нет, к тому же думают, что нас испугали до беспамятства. Уверены небось, что мы станем отсиживаться, точно лисы по норам. Не на тех напали!

Не тревожься, у нас способ верный, я сам о нем в книге читал. Один небольшой отряд так вот зажали на скале, а их предводитель велел сплести веревки, ночью спустился и разгромил противника. — Драконид уловил недоверие во взгляде собеседника. — Верно тебе говорю, — он стукнул себя в грудь кулаком — того командира Спартак звали! А его противника, — Марат задумчиво поднял глаза к безлунному небу, — кажется, Динамо.

В их честь потом до самого Того Дня показательные бои устраивали. Я даже афишу видел. На ней вроде как приглашение, — он пустился в пространные объяснения. — Понимаешь, этот Спартак до восстания был гладиатором — это такие воины, они дрались, чтоб показать свое искусство зрителям. Так вот, в честь него потом тоже стали такие бои проводить. Я не понял, в чем их суть, но, кажется, они вместе катали отрубленную голову, ну или что-то вроде нее.

— Ерунда какая-то, — усомнился Тимур. — Что за интерес отрубленную голову пинать?

— Я почем знаю? Они до Того Дня вообще странные были.

— Ладно, чего уж тут гадать. Ему удалось, так, верно, и нам удастся, — Тимур еще раз прислушался. — Все тихо. Добровольцы готовы?

— Да, — подтвердил Марат. — Их всего тридцать, но в бою каждый будет за десятерых. Мы встанем, как триста спартанцев.

— Как кто?

— Не важно, — отмахнулся чешуйчатый. — Они были героями, почти как Лешага. — Он хотел добавить, что все погибли в бою за правое дело, но передумал. — Идем.

Они двинулись к площади — сборному пункту отряда. Добровольцы, все как на подбор молодые и крепкие, уже ждали своего необычного командира. Тот оглядел их и кивнул, довольный. Еще ни разу ему не доводилось предводительствовать таким войском. Он попытался придать физиономии суровое выражение, какое обычно видел на лице своего кумира, и заговорил тихо и уверенно:

— Сейчас нас спустят вниз с обрыва. На подходе к лагерю забрасываем палатки, или что там у них, факелами. Это вызовет панику. Людожеги мечутся, не зная, что предпринять, мешая друг другу и не отвлекаясь на то, что происходит в отдалении. Вот тут мы открываем огонь. Стреляем одиночными, — вспомнил он наставления Лешаги. — Бейте наверняка. Экономьте патроны, однако пощады не давайте. Если что пойдет не так — отступаем к воротам, отстреливаясь. Скопом не бежать! Прикрывать друг друга огнем. Все понятно?

Он обвел взглядом сельское воинство.

— Все, чего уж там, — вразнобой подтвердили новобранцы.

— Тогда пошли. Хотя нет, стойте. Попрыгайте, — чешуйчатый выжидательно уставился на людей. Он вспомнил, как Леха делал это каждый раз, уходя в лес.

Оторванные от дел огородники начали резво скакать на месте, недоумевая, чего желает от них это устрашающее существо? Ночь тут же наполнилась бряцаньем и звяканьем.

«Я сам таким был еще совсем недавно», — вздохнул про себя Марат.

— Поправьте, чтобы ничего не шумело, иначе нас могут услышать на подходе.

Селяне немного растерянно принялись за дело. Им прежде не доводилось делать ничего подобного. Дождавшись, пока они закончат, чешуйчатый скомандовал идти, и отряд двинулся к обрыву скалы, где уже ждал староста. Веревки были закреплены на стене, около каждой стояли по нескольку крепких мужчин и женщин, чтобы обеспечить плавный спуск.