Перси Джексон и похититель молний - Рик Риордан

Мой рюкзак потяжелел на тонну. Непонятно почему. Я хотел открыть его — проверить, не положил ли я туда случайно закатившийся шар для боулинга, но момент был неподходящий.

— Ну что, ребята, — спросил я, — постучим?

Жаркий ветер пронесся по коридору, и двери распахнулись. Охранники отступили в сторону.

— Полагаю, это значит entrez-vous,[23]— сказала Аннабет.

Изнутри зал выглядел точь-в-точь как в моем сне, только на этот раз на троне сидел Аид — третий бог, которого мне довелось встретить, но первый, кто действительно поразил меня своим божественным видом.

Ростом Аид был по меньшей мере футов десять, облачение его составляли черное шелковое одеяние, ниспадавшее свободными складками, и корона из золотых жгутов. Облик бога дополняли белая, как у альбиноса, кожа и черные, как смоль, волосы до плеч. Аид не был таким накачанным, как Арес, но излучал силу. Он сидел, откинувшись, на троне из человеческих костей — гибкий, изящный и опасный, как пантера.

Я моментально почувствовал, что приказы будет отдавать он. Он знал больше меня. Ему подобало быть моим повелителем. Но я тут же приказал себе выбросить эти мысли из головы.

Аура Аида действовала на меня так же, как аура Ареса. Повелитель мертвых напоминал фотографии Адольфа Гитлера, Наполеона или какого-нибудь лидера террористов, который направляет на цель бомбардировщики-самоубийцы. Он обладал таким же пристальным взглядом, тем же гипнотизмом, той же злой харизмой.

— А ты смелый, раз добрался сюда, сын Посейдона, — произнес он елейным голосом. — После тех неприятностей, что ты причинил мне, — браво, браво! А может, ты просто слишком глуп?

Я почувствовал тяжесть во всем теле, у меня возник соблазн прилечь и вздремнуть у ног Аида. Свернуться клубком и уснуть навсегда.

Я поборол это чувство и приблизился. Речь свою я подготовил заранее.

— Дядя и повелитель, у меня к вам две просьбы.

Аид вздернул бровь. Когда он выпрямился на троне, в складках его черного одеяния появились призрачные лики — лица, искаженные мукой, — словно мантия была соткана из плененных душ с Полей наказания, пытающихся вырваться оттуда. Какая-то часть моей больной головы мельком подумала: уж не все ли его одеяние сшито подобным образом? Какие ужасные вещи должен был совершить за свою жизнь человек, чтобы оказаться вплетенным в нижнее белье Аида.

— Всего две просьбы? — переспросил Аид. — Самонадеянное дитя. Как будто ты и так уже не отнял у меня слишком многое. Что ж, говори. Даже забавно, что я до сих пор не умертвил тебя.

Я сделал над собой усилие. Все шло именно так, как я боялся.

Я посмотрел на трон поменьше, пустовавший рядом с троном Аида. Он был выточен в форме черного позолоченного цветка. Мне хотелось, чтобы здесь присутствовала царица Персефона. Я вспомнил кое-что из мифов — о том, как она умеет влиять на настроения мужа, успокаивать его. Но стояло лето. Конечно же, Персефона где-то там, наверху, в мире света, вместе со своей матерью — богиней плодородия Деметрой. Ее появления, не влияя на вращение Земли, означали смену времен года.

Аннабет откашлялась и ткнула меня пальцем в спину.

— Повелитель Аид… — начал я. — Сэр, войны между богами быть не должно. Это будет… плохо.

— На самом деле плохо, — добавил Гроувер, приходя мне на помощь.

— Верните мне жезл Зевса, — попросил я. — Пожалуйста, сэр. Позвольте мне отнести его на Олимп.

— И ты осмеливаешься предъявлять мне такие претензии после того, что сделал? — Глаза Аида загорелись опасным блеском.

Я переглянулся с Аннабет и Гроувером. Они выглядели так же сконфуженно, как и я.

— Хм… Дядя, — сказал я. — Вы вот говорите «после того, что ты сделал». А что я такого сделал?

Тронный зал сотрясла такая сильная дрожь, что ее, наверное, почувствовали даже в Лос-Анджелесе. Осколки камней посыпались с потолка пещеры. Вдоль всех стен распахнулись двери, и внутрь строем вошли сотни скелетов-воителей всех времен и народов, принадлежавших к западной цивилизации. Они выстроились по периметру зала, перекрыв выходы.

— Думаешь, я хочу войны, божок?! — проревел Аид.

Я хотел было сказать: «Эти ребята не похожи на миротворцев». Но подумал, что отвечать так — опасно.

— Вы — повелитель мертвых, — осторожно произнес я. — Война расширит пределы вашего царства.

— Слово в слово то, что говорят мои братья! Ты думаешь, мне мало моих подданных? Разве ты не видел, как раскинулись Поля асфоделей?

— Да, но…

— Ты хоть представляешь, скольких поглотило мое царство в одном только прошедшем веке, сколько новых отделений я вынужден был открыть?

Я открыл рот, но Аида было уже не остановить.

— Новые охранники, — простонал он. — Очереди в суд! Персонал работает в две смены. Я богатый бог, Перси Джексон. Я контролирую залежи всех драгоценных металлов. Но нынешние расходы!

— Харон требует повышения заработной платы, — выпалил я, внезапно вспомнив о нашем разговоре.

Стоило мне сказать это, как я пожалел, что язык не прилип у меня к гортани.

— И не говори мне о Хароне! — пронзительно завопил Аид. — Он стал совершенно невыносим, когда обнаружил, что на свете существуют итальянские костюмы! Проблемы, проблемы на каждом шагу, и я должен управляться со всем лично. От одной только ежедневной поездки от дворца к воротам можно с ума сойти! Нет, божок! Чтобы умножать число подданных, помощи мне не требуется! Не хочу я никакой войны.

— Но ведь вы взяли жезл повелителя Зевса.

— Ложь! — И снова раздался грохот. Аид поднялся с трона высотой со стойку футбольных ворот. — Твой отец может дурачить Зевса, мальчик, но я еще не выжил из ума! Его план мне ясен.

— Его план?

— Вором во время зимнего солнцестояния был ты, — заявил он. — Твой отец думал сохранить этот маленький секрет. Он отправил тебя в тронный зал на Олимпе. Ты взял жезл Зевса и мой шлем. Не пошли я фурию, чтобы обнаружить тебя в Йэнси, Посейдон мог бы и преуспеть, скрывая свои замыслы начать войну. Но теперь-то тебя вывели на чистую воду. И все узнают, что ты вор, служащий Посейдону, а я получу обратно свой шлем!

— Но… — сказала Аннабет. Ручаюсь, ее мысль работала с бешеной скоростью. — Повелитель Аид… неужели ваш шлем тьмы тоже пропал?

— Не разыгрывай из себя невинное дитя, девчонка. Ты вместе с сатиром помогаешь этому герою — и вы являетесь сюда, чтобы угрожать мне от имени Посейдона. Ставить мне ультиматумы. Или Посейдон думает, что меня можно шантажировать, втянуть в его игры?

— Нет! — сказал я. — Посейдон не… я не…

— Я никому не говорил про исчезновение шлема, — проворчал Аид, — поскольку не питаю никаких иллюзий, что кто-нибудь на Олимпе проявит ко мне хоть малейшую справедливость, хоть чуточку поможет мне. Я и словом не могу обмолвиться, что мое самое могущественное оружие устрашения пропало. Поэтому я сам искал тебя, а когда стало ясно, что ты идешь ко мне с угрозами, то я не старался остановить тебя.