Метро 2033. Изнанка мира - Тимофей Калашников

Занимая место в баре, приезжие выкладывали перед собой кто пистолет, кто револьвер, ставили рядом свой дробовик или винтовку либо клали его на колени и пили, любовно обнимая ненаглядный ствол одной рукой, словно это была прелестнейшая в мире женщина. На собутыльников и их оружие бросались ревнивые косые взгляды.

Коренные обитатели бледными тенями шмыгали между колоритных личностей и пытались сбыть кто наркоту, кто девок.

На Зорина, так же как и на егерей и некоторых других представителей сил самообороны, была возложена задача барражирования баров и сохранения порядка. Впрочем, судя по всему, такие сборища для станции были делом привычным.

— В разговоры не вмешиваться, а главное — ни до кого из гостей пальцем не дотрагиваться, даже если они всерьез сцепятся, — инструктировал новичка Вотан.

— А как же их тогда разнимать? — поинтересовался Кирилл.

— Просто пригрози, что зачинщики беспорядков будут лишены доступа на полигон. Они тут же шелковыми станут!

Пьяные охотники уже достаточно разгорячились. Для Кирилла они слились в одно красное, толстомордое, лоснящееся существо с невнятными выкриками и нечеткими жестами. Трудно было представить себе, что все это люди обеспеченные, держащие в кулаке судьбы станций. Насколько можно было понять, тут собрались и ганзейцы, и люди с радиальных веток, и фашисты, и даже кшатрии из Полиса. Но все они, даже самые непримиримые соперники, оставляли идеологические разногласия в перегонах, чтобы на короткое время сообща предаться одной объединяющей их страсти — охоте!

Небольшой, накрытый прожженной в нескольких местах полиэтиленовой скатеркой стол разбился на отдельные островки, каждый со своими обитателями и своими рассказами. Из дальнего угла начало доноситься:

— Летять утки… летять ууутки… иии двааа гуся-а-а…

— Пуля с ртутью ложит вичуху на раз, это, бля, так шестнадцатый калибр работает…

— Нет, сомнительно! Я предпочитаю…

— Да ну?..

— Я всю жизнь стрелял исключительно пулями с дробью. И дробь меня поражала своими способностями, а пуля…

— Кортиков, он ведь не знает траекторию…

— Знаю я!

— Нет, не знаешь! Охотник ведь… настоящий охотник работает на слух и на зрение.

— На реакцию, Филиппушка, только на реакцию!

— Плюс реакция, факт, — соглашался Филипп. — А этот, ёптыть… — граненый стакан с отколовшимся краешком легко качнулся в направлении Кортикова. — Как бы ни тужился, какие бы стволы ни покупал, а попасть толком все равно не может. На охоте слух подводит, а вот зрение… Ну, ты понимаешь? Там может быть ветер… ну, движение воздуха обязательно есть. Допустим, слух подвел, остается видимость… вот тут реакция — и все. Пока поймаешь на планку… пока…

— Совмещаешь мушку ссссс…

— А тут деги, словно змеи, шарятся в обломках… Понимаешь, есть определенный параметр. У дегов на то, чтобы убежать, секунд пять. И если тактически все рассчитать, у тебя на выстрел три, максимум — четыре секунды. Вот подумай сам? Мутант раскрылся и теперь бежит по прямой…

— Он потом скорость набирает…

— Да, набирает скорость. То бишь нужно стрелять более усиленным, чтобы достать. А лучше — раз… два… три… В смысле, про себя считать, и на третьей секунде — бах! Если не успел, не нажал на спуск — дохлый Вася! Утек твой мутантик!

— И прикладом потом дорабатываешь, да?

— Не-не-не! Что я, раненый, полировку портить? Да еще резьба тут какая, видал? Разве кто из современных кустарей так сможет? Это ж Златоустовская школа! Добиваю ножом…

— Не-ет, ты не понял, Ижевский! Чтоб шкуру не портить! Если так ты стрелять станешь, — охотник показал себе между глаз, — дробь веером расходится, потом шкуру латать устанешь. Согласен? Все! Нужно бить сбоку, Ижевский. Морда торчит, заходишь по краю — и все. Понял, смысл в чем?

Ижевский кивнул.

— А то: дегу в глаз, дегу в глаз… Да дега от твоей дроби на куски порвет!

— Вдвоем мажем, блин, эх… Андрюшка один раз успел выстрелить, я — два. Мутанта-то я услышал… он вышел такой, посмотрел на кшатрия нашего…

— Щербецов, ты только не ври, ради бога! Посмотреть он вас вышел… Ага, как же!

Щербецов широко улыбнулся, отчего татуировка на его щеке закивала головами.

— Да не, правда! Я стоял на семьдесят метров, Андрюшка — тоже на семьдесят. Сместились так, чтобы друг друга не зацепить… Мутант посмотрел на него… Андрей, ну скажи!

— Да, на меня, прям в упор, — собутыльник так дико вытаращил глаза, что сомневающиеся умолкли.

— Я уже на колено, он не понимает, что! — фашист в однотонной куртке болотного цвета как бы вскинул ружье. — А я слышу… то есть вижу, что тупит… шилоклюв этот. Бах, бах!

Воображаемое ружье с силой ударилось в плечо.

Кирилл был готов поклясться, что большинство из этих людей слышали про шилоклюва только от сталкеров или вообще от челноков, разносящих сталкерские байки вместе с товаром. Но сейчас все энергично закивали головами и кинулись рассказывать о своих встречах со свирепым мутантом.

— Ты… как тебя, Зигмунд? С шилоклювом, говоришь, танцевал?

— Представь себе! — брызгал слюной уже покрасневший Зигмунд. — Один выпад, и его нет. Не поверишь, вытянулся такой, бл…, посмотрел налево, поднялся… Я даже прицелиться не успел… шилоклюв — херак! Прыгает…

Песня про каждогоднюю миграцию диких перелетных птиц стихла, и теперь из угла раздался дружный пьяный гогот: «Шилоклюв?! Прыгает?! Муа-ха-ха! Не, ты слыхал? Во загибает фашик, во дурку гонит!».

— Я, значит, стреляю, а он уже в конце дороги… Там за две трети до угла дома приземляется, потом еще два прыжка…

Не выдержав откровенно лживой байки, слушатели взорвались громким хмельным смехом, но Зигмунд откашлялся и продолжал:

— И нету его. Машина резкая, до чего резкая…

— Считается, — свои пять копеек решил внести и Щербецов, — что он может…

— Кусок мышц… Ку-со-ок мышц…

— Короче, наши сталкеры в Полисе утверждают, что шилоклювы с места могут развивать скорость до семидесяти километров в час, прикинь? — заявил кшатрий. — Мутант может подкрасться к уазику и догнать его… Так, допустим, пятьдесят метров он бежит, как машина. Семьдесят километров в час!

— Да ладно вам, харэ спорить! Сегодня же последний день ноября. Последний день осени. Давайте выпьем за нас, за охотников, за настоящих мужчин. И — за удачу завтра! Дай-то бог… дай бог нам… мужского долголетия! Пусть будет до самой смерти! Ура?

— Хороший тост!

— Замечательно! Ура!

— Ураааа!!! — пьяная братия кое-как поднялась из-за стола и потянула стаканы к центру стола, так что все потонуло в звоне стекла, бряцанье карманных фляжек и кружек из нержавейки.