Наша светлость - Карина Демина

У нас в стране всего хватает, другое дело, что не всем…

Из дискуссии о справедливости распределения материальных благ, разгоревшейся в трактире «Кот и ключи» между подмастерьями гильдии кузнецов и гильдии ткачей.

Я снова нервничала.

И грызла ногти. Отчаянно уговаривала себя прекратить — где это видано, чтобы высокопоставленная особа ногти грызла? — но прекратив, нервничала еще сильней.

Главы Гильдий — это не благотворительницы. Это суровые умудренные опытом мужи. С сединами. Морщинами. И твердыми убеждениями, среди которых, подозреваю, центральное место занимает постулат, что женщине вредно много думать.

А тут я со своими идеями.

И Кайя не возвращается… он рядом, я чувствую, могу позвать, но это — полная капитуляция. Выходит, что без Кайя Наша Светлость ни на что не способны.

— Ты выглядишь более, чем достойно, — Ингрид помогла одеть цепь и корону. — Спасибо.

— За что?

— За сына… я его несколько лет не видела. Совсем большой стал. И меня не помнит.

Макферсон сдержал слово, но вряд ли его можно уважать за это. Он откупился ребенком, как и собственной помощью от наказания, умудрившись при этом остаться в рамках закона. И честно говоря, меня пугает одномерная гибкость этих рамок.

— Тебе не позволяли с ним видится?

— Иза, у нас это… скорее нормально, — Ингрид поправляет волосы, которые и вправду отросли к вящему огорчению куафюра. Он все еще не может понять, чем Нашей Светлости парики не угодили. Парик — это ведь так удобно.

Не говоря уже о том, что красиво.

Он как-то принес мне клетку, сплетенную из чужих волос, с канарейкой внутри.

И дерево, украшенное живыми розами. Их можно менять по мере увядания, но прическа останется свежей и оригинальной.

Или вот корабль…

Вариантов тысячи, а Наша Светлость упорствуют. И многие дамы следуют ее примеру, лишая куафюра законного дохода.

— Дети принадлежат мужу. Или родственникам мужа. Или родственникам жены, если ее род более знатен. Поэтому у нас не принято привязываться к детям.

Интересно, как это у них получается? Что-то я не представляю, чтобы можно было не привязаться.

И… вот мы с Кайя больше как-то не поднимали эту тему, но я вдруг представила, каким будет наш ребенок. Рыжим. Определенно рыжим. И хорошо бы спокойным, как Кайя. Возможно, станет морщить нос, задумавшись над Очень Важной Проблемой. Или вздыхать горестно, когда эта самая проблема представится вдруг неразрешимой.

Уж совершенно точно, что не привязаться к нему не выйдет.

— От женщины требуется исполнить свой долг, — Ингрид смотрит на меня с насмешкой, словно ей удалось заглянуть в мои мысли и они ее развеселили наивностью. — Детьми занимаются няньки. Кормилицы. Гувернантки и гувернеры. Я видела сына лишь по вечерам, когда мне разрешали подниматься в детскую. Но многих это устраивает…

Не меня. Я уж точно не собираюсь отдавать ребенка кому бы то ни было.

Представляю, чему его здесь научат из самых благих побуждений.

— Однако я рада, что мой сын теперь со мной. Хотя бы ненадолго.

— Почему ненадолго?

— Ему пора учиться. Мальчики рано уходят из дома… так принято. И если Деграс ответит на мое письмо, то Нияр отправится на Север.

— А ты… хотела бы поехать с ним?

Мне будет не хватать Ингрид, но имею ли я право удерживать ее?

— Конечно, — она безмятежно улыбнулась. — Но меня не поймут. Он должен взрослеть, как взрослеют другие, иначе не сможет выжить потом.

А моему сыну тоже придется однажды уехать? Так принято. Так правильно.

— Не думайте о том, чего нельзя изменить. Будущее наступит в свое время… а вам пора.