Боевой разворот. И-16 для «попаданца» - Александр Самохвалов

Довольно рослый, крепкий, красивый мужик, даже без брюшка и избыточного веса, обычных начальственных атрибутов этого времени. Типа, мол, солидности придает… Обычно излучавший, наверное, силу и уверенность. Сейчас же серо-стальные глаза его, и без того глубоко посаженные, словно вдавила в глазницы усталая безнадежность, и золотая звездочка слева вверху на груди кажется на удивление нелепой и неуместной. Двигается, однако, хорошо. Координированный и, похоже, резкий. Физически.

Змей сначала представляет Жидова – и подошел раньше, и по субординации так положено. Потом переходит к моей скромной:

– А это вот младший лейтенант Малышев. Костик. Персона с массой неожиданных… и, что мне, как особисту, особо интересно, непонятно откуда взявшихся достоинств.

Безразлично скользнув по нам глазами и как-то рассеянно пожав руки, генерал продолжает с Катилюсом, не забывая обильно материться[202]:

– Эти генералы твои… немецкие… толку от них. Впрочем, обо мне… после… ну, когда… наверное… может, и в этой связи будут вспоминать. Тоже. А не только… Так что спасибо тебе…

– Что, так хреново?

– Совсем… Все сыпется к чертям собачьим, ничего не известно, связи ни хрена нет, разведка в жопе… приказы – как в пустоту. Правда, последний день… как-то попритихло все… У немцев. Может, и… Покажем им еще нашу кузькину мать!

Красиво очерченные губы, плотно сжавшись, сошлись в белесую нить. Я понял – этот не сдался и не сдастся никогда. И не сбежит пулей в висок. Повернулся и потопал к легковушке, Катилюс следом. Ребятки Змея тем временем азартно перегружают фрицев в машину охраны.

Однако и Катилюс… Уровень, похоже. Видимо, испанское еще знакомство. Достаточно близкое, надо думать. То-то он не очень обрадовался перспективе роста аж до целого капитана. Видимо, нашивал и большие звезды… В смысле, шпалы. Про пертурбации, через которые прошла кровавая «гэбня», и особенно ее внешняя разведка в предвоенный период, наслышан, хотя и без подробностей. Так и получилось, что немногочисленные уцелевшие профессионалы уровня едва ли не Штирлица обильно разбавились младой порослью, а также массой людей, которых к разведке и близко подпускать нельзя было.

Подходит мейджа Саша. Изображает низкий поклон, типа, «исполать вам, добры молодцы», передо мною и Жидовым. Паясничает, свинюка. Но в глазах действительно благодарность светится – а для меня это дороже любого ордена. Всегда было. Ордена с медалями – это большей частью для штабных. Да и ну их на фиг. Впрочем, у меня был пяток. В той жизни. Героем не сподобился, Первозванным тоже, но вплотную… Так за них приличные деньги платили, и в институт льготы… нехилые. Ну, и другие приятные мелочи. Потом так сделали. Восстановили историческую справедливость[203]. Но и давать стали реже. Намного. Боевые, в смысле.

Потом подъехала «санитарка», и мы вместе укладывали в нее раненых из экипажа ТБ. Один стонал, другой без сознания. Кровь, бинты, запахи… Еще один – легко. Стрелок. Невредимыми Саша, штурман его и тот технарь, что помоложе. И мы с Жидовым, разумеется. Долго не думая, потопали к столовке. Как-то вот не получалось у меня данный объект ни с чем другим спутать. Никогда.

Пищеблок местный оказался довольно приличным. Довоенной еще стати. Но явно не справляется с нагрузкой. Время как раз обеденное, и народу очень много. Большей частью летчики, разумеется. Шустрый мейджа Саша, однако, не теряется, тут же ведет к столику, откуда поднимаются какие-то командиры. Спокойно направляемся туда. Автоматом выбираю, где спиной к стене и лицом к входу. Привычка – вторая натура. Нас никто ни о чем не спрашивает – какие там аттестаты? Люди едва-едва вот только что как из боя! Просто подходит цырик, убирает со стола, измученная официантка пасторально эдак осведомляется, чего нам хотелось бы. Мне хочется омаров. И еще рябчиков с ананасами. О чем и сообщаю милой девушке. Годков эдак под сорок. В наколке и передничке. Очаровательно мелькнув фиксой в изобразившей улыбку гримаске, красавица сообщила о наличии щей простых обыкновенных, котлет тоже обыкновенных, то есть можно надеяться, из мяса, а также картофельного пюре и гречки. И компота. Аж двух сортов. Но оба из сухофруктов. Ох, не вовремя меня хохотунчик пробил! Хорошо хоть «фреш» не попросил. А то тут же и захомутали бы. В места не столь отдаленные, сколь сложно и не скоро покидаемые. Это все Костик. Нервничает. Людей ему, вишь ли, резать не приходилось… В кого ж тадыть дедуля таким удался? А?! Ага…

Не успели закончить с обедом, как в дверном проеме появляется чистенький такой, хотя и в полевой, старлей, усиленно сканирующий взглядом внутреннее пространство. Понятно. По нашу душу. Встретившись взглядом со мной, парень действительно направляется к нам.

– Экипаж майора Мосолова, лейтенант Жидов и младший лейтенант Малышев? – Четкой скороговоркой. Киваем.

– Старший лейтенант Величко. Вас ждут в штабе ВВС фронта.

Направляемся за старлеем. Штабец тут же, на аэродроме. Охраняется, но не так чтобы очень. Мне в былые времена одно удовольствие было бы с таким поработать. То-то «бранденбурги» здесь благоденствовали. Суета, народ не то что входит и выходит – влетает, вылетает, выстреливает даже и просто носится на верхних скоростях, рыча и матерясь друг на друга. За старлеем пропускают без проблем. К кабинету на первом этаже. Сначала заходят Мосолов со товарищи, мы ждем. Недолго. В комнате рядом слышны вопли связистов и морзянка. Связь, значит, есть. Хоть какая-то. Здесь, во всяком случае. Саша выходит, как обычно, энергичный и веселый. Ему в общагу и ждать ночного рейса до Шайковки, что ли. Там его полчок. Обрадовался весточке и шлет за ним разъездной ТБ. На всякий случай прощаемся. Нормальные ребята. Бойцы.