Наш темный дуэт - Виктория Шваб

Первым делом Кейт подумала не об электричестве, а о том, сколько бойцов ФТФ стоит сейчас на дороге.

«Мы тут как мишени», – подумала она. Кейт вытянула шею, осматривая крыши зданий, и поймала отблеск пары горящих красных глаз – а через секунду грянул взрыв не на подстанции, а на улице.

Земля страшно содрогнулась, ближайший тротуар треснул и обрушился, унося часть солдат в темноту. Зазвучали крики – и следующий взрыв.

И еще один.

И еще.

Дорога вокруг нее рушилась.

Кейт бросилась в укрытие, вытаскивая аварийку, но тут земля у нее под ногами вздрогнула и разверзлась. Она прижалась спиной к стене и увидела, как следующая часть улицы обрушилась, поглотив двух солдат.

Взрывы производились не наугад. Они исходили из тоннелей снизу.

– Уходите отсюда! – прокричала она, но голос потонул в шуме схватки, а потом вспомнила о комме, висящем на бронежилете. Нажав на кнопку, Кейт проорала те же слова в микрофон.

Некоторые из солдат разогнулись, но слишком многие по-прежнему суетились среди обломков, пытаясь помочь раненым. Идиоты!

Ночь была наполнена дымом, пылью и обломками. Кейт взобралась на несколько ступенек по пожарной лестнице и попыталась отыскать Августа в этом дыму. Но вместо него увидела движущуюся сквозь хаос копну серебряных волос. Соро.

Мощный взрыв сотряс ночь, сунаи зашатался, прикрывая уши. Тут земля рядом с ним просела и раскололась, трещины побежали во все стороны по улице. Соро их не видели, а Кейт разглядела.

Она окликнула сунаи, и Соро вскинули голову, прищуриваясь.

– Беги! – выкрикнула Кейт за секунду до того, как под сунаи провалилась дорога. Соро успели вовремя отпрыгнуть, уходя с траектории разлома.

Кейт поднялась еще на ступеньку, изучая творящийся хаос. Дальше по улице она увидела Августа, покрытого пылью и поддерживающего раненого спецназовца.

И в ту самую секунду, когда он посмотрел вверх, увидел ее и поднял руку, земля под его ногами взорвалась.

III

Мир побелел.

Только что Август стоял на улице – а в следующую секунду его накрыло. Он ничего не видел, не слышал и не чувствовал, кроме силы взрыва.

«Вот как себя чувствуешь, когда перестаешь быть», – подумал Август.

И упал наземь.

Приземление было жестким. У него перехватило дыхание. В голове звенело после взрыва, в ушах шумело, а другие звуки и вовсе исчезли.

Все вокруг тонуло во тьме, но она, по крайней мере, казалась неглубокой, она была перед глазами, а не за ними. Судя по сводчатому потолку, гулкому эху и металлическим прутьям под спиной, он провалился в тоннель метро.

Поблизости, на груде камней, лежал раненый боец ФТФ. Тело было неестественно изогнуто. Август попытался пошевелиться и понял, что он сам, может, и невредим, но застрял – нога оказалась зажата между бетоном и арматурой.

Постепенно пронзительный звон в ушах стих, и Август начал различать другие звуки. Размеренный плеск воды.

Он запаниковал, но потом осознал, что шум, производимый водой, к счастью, не нарастает.

Метро построили над подземной рекой. Когда он пошевелился, отдельные камешки провалились сквозь дыры в полу и отправились в долгий полет.

Август рванулся, пытаясь освободиться из-под завала, но ничего не получилось.

В темноте захихикали корсаи:

– Сунаисунаизастрялсунаи…

Август огляделся, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что можно было бы использовать как рычаг. Когда он посмотрел в тоннель, во тьме заплясали две красные точки, напоминающие огоньки сигарет.

– Алиса!

– Привет, Август.

Малхаи что-то держала в руке. Пульт.

Она подтолкнула ногой маленький предмет, и тот подкатился к Августу, и остановился у обломка бетона рядом с его коленом. Выглядела вещица как кривобокий мячик – бугорчатый пакетик, перемотанный скотчем.

Август слишком поздно понял, что это такое.

Алиса умостилась на ближайшем крупном обломке и повертела детонатор в руках.

– А на сколько сунаи способны задерживать дыхание?

– Август! – разнесся по тоннелю голос Кейт.

Она была наверху – присела над краем провала и привязывала веревку к арматуре.

– Нет! – подумал Август. – Беги!»

Поздно: Алиса уже подняла голову.

Красные глаза бешено сверкнули, а Кейт потрясенно уставилась на нее. Август пытался что-то сказать, но малхаи нажала на пульт.

Грохнул взрыв, земля раздалась, и Август снова стал падать. Только теперь он был прикован к бетону и стали. С ним вместе провалилась половина пола станции.

И земли он не достиг.

«А на сколько сунаи способны задерживать дыхание?»

Он ударился о поверхность воды и стал погружаться.

Кейт уставилась на малхаи. Какое-то странное, расплывчатое мгновение девушка не могла, не в состоянии была осознать, что она видит. Это было словно отражение, искаженное дымом и полумраком. Но наконец до нее дошло.

Она смотрела на призрака, на тень, на монстра, созданного по ее образу и подобию.

Монстр улыбнулся – и тут же грохнул взрыв.

Тоннель содрогнулся, и, когда Август рухнул в реку, Кейт едва не потеряла равновесие.

– Соро! – закричала она, ухватилась за веревку и спрыгнула в темноту. Веревка обожгла ей ладони: она спускалась слишком быстро. Она врезалась в пол и откатилась в сторону: в одной руке ВУФ, в другой – пистолет.

Тени вокруг нее зашипели и отшатнулись от луча света и металлической отделки военной формы.

Секунду спустя в нескольких футах от нее изящно приземлились Соро: ни веревки, ничего, кроме шести футов роста и неспособности разбиться при ударе.

Кейт сказала лишь: «Август!» Но Соро уже действовали. Они прикрепили веревку к поясу и нырнули сквозь дыру с рваными краями в полу станции в темную воду, которая плескалась внизу.

Кейт поводила ВУФ влево и вправо. Луч пронзал облака пыли, но малхаи исчезла. Кейт положила фонарь на землю и потянула с пояса обойму, и тут у нее за спиной что-то шевельнулось. Кейт услышала здоровым ухом шорох камней и развернулась.

Перед ней на границе света стояла малхаи, кошмарная версия самой Кейт – в целом верно, а в деталях ничего общего.

Вместо голубых глаз красные.

Вместо белокурых волос – белые.

Малхаи оказалась более худой, чем Кейт, костлявой, как это вообще им свойственно, однако походила на Кейт. Искаженное отражение, как Слоан был отражением Харкера – ни то ни другое, а что-то еще. Вернее, нечто среднее.