Драконья алчность, или Дело Алмазного Фонда - Евгений Малинин

Предположение Поганца было весьма слабо, и мы оба это понимали. Несколько минут мы молчали, пытаясь как-то еще объяснить себе мотивы действий одного из великих магов Поднебесной, но ни мне, ни Поганцу ничего дельного в голову так и не пришло!

В этот момент Шан Те снова показалась во дворе. Она шла от примеченного мной сарайчика и была одета в довольно скромный длиннополый халат их темно-бордового шелка муаровой выделки. Следом за ней топала служанка, а замыкал процессию Гварда, все также внимательно поглядывающий по сторонам.

– Слушай, Поганец, – обратился я к своему ученику, – Я предложил девчушке прогуляться по городу, пообедать… Ты сможешь послужить нам гидом?

– Кем?!

В этом коротком вопросе Поганца прозвучало серьезное подозрение на то, что его собираются оскорбить, поэтому я поспешил объясниться:

– Гидом на моей Родине называют очень серьезного знатока какой-нибудь местности, или вообще очень знающего человека, который может рассказать несведущим людям много интересного о том… ну… месте, куда они попали!

– И куда они попали?!

– Мы… – уточнил я, – Мы попали в Пакит, и я надеялся, что ты сможешь показать нам интересные места в городе, порекомендовать какой-нибудь хороший… э-э-э… ресторан, ну, в общем, побыть нашим проводником в водовороте столичной жизни!

– Да?.. Проводником?.. – в голоске Поганца еще оставалось сомнение, – Но ты сказал сначала какое-то другое слово!..

– Гидом… – напомнил я.

– Нехорошее слово! – отрезал Поганец, – Мне не нравится, когда его применяют ко мне! Проводник – гораздо… солиднее!

– Хорошо, – чуть улыбнувшись, согласился я, – Пусть будет проводник. Ну и как тебе мое предложение?..

– А разве я могу отказаться? – Поганец в свою очередь оскалился в улыбке.

– Ну… Наверное, можешь!.. – несколько растерявший, пожал я плечами, – Мы и одни сможем, наверное найти, где перекусить и что посмотреть…

– И потеряться сможете… – довольно кивнул малыш, – И… это… без вести пропасть! Знаешь, что такое пропасть без вести?!

– Знаю…

– А знаешь что такое Хунхуцзы?!

– Ну… Судя по значению слова, это какое-то… общество Рыжебородых.

– Но ты не знаешь чем это общество занимается?

– Нет, у меня, знаешь ли, нет ни одного знакомого… рыжебородого!

– А что такое… Хун мэнь, знаешь?!

– Школа Хун?.. К сожалению, тоже нет.

– К счастью, учитель, к счастью!.. И я не хочу, чтобы ты это узнал, вполне возможно, что при знакомстве с этими ребятами тебе не поможет и все твоя магия!..

– Ну, да!.. А ты, конечно, поможешь!.. – в моем голосе настолько явно прозвучала насмешка, что Поганец просто не мог этого снести.

– Да я, что б ты знал, состою действительным членом семи тайных обществ Поднебесной!.. – полным достоинства… писком возвестил он.

– Ну что ж, значит мы будем под надежной защитой! – с глубоким удовлетворением произнес я, чем снова поверг Поганца в недоумение – он опять не мог понять, говорю ли я серьезно или смеюсь над ним, а я всего лишь хотел окончить прения, поскольку Шан Те уже входила в наш павильон.

Едва появившись в столовой, она, как и всякая другая девушка на ее месте, первым делом поинтересовалась:

– Как вам мой наряд?.. Этот милый халатик мне дала матушка Лю, а мое платье она обещала почистить, чтобы я могла надеть его на праздник…

Я понял, что матушкой Лю зовут ту самую угрюмую служанку, которая помогала девушке умыться. Видимо, во время купания Шан Те прониклась к ней доверием, потому и называла ее таким ласковым именем. На ногах девушки были все те же бархатные туфельки, что и прежде, а вот голову ее украшала крошечная и очень элегантная шляпка из кисеи того же цвета, что и халат. Позади нее стояла матушка Лю и в полном изумлении таращила глаза на моего ученика. Заговорившись, Поганец позабыл применить свое боевое искусство и, конечно, тут же был раскрыт бдительной служанкой.

Пока Поганец медленно перемещался за мою спину, я успел его представить, причем постарался сделать это как можно небрежнее:

– Это, матушка Лю, мой ученик и помощник, вы можете совершенно не обращать на него внимания! Сейчас мы с моей подопечной прогуляемся в город, а вы проследите, чтобы к нашему возвращению был накрыт ужин…

Матушка Лю сумела, наконец, справиться со своим изумлением и, переведя взгляд на меня, спросила:

– А где этот обор… ваш ученик будет спать?..

– О, пусть вас это не волнует! – с излишним, пожалуй, энтузиазмом ответил я, – Он у меня крайне непритязателен в быту и предпочитает спать под открытым небом!

Мамаша Лю кивнула, повернулась и пошла к выходу, довольно громко бормоча себе под нос:

– Значит надо на ночь как следует закрывать двери…

Поганец проводил ее укоризненным взглядом, а когда она вышла, посмотрел на нас и с непередаваемой горечью произнес:

– Вот она, людская подозрительность! Совершенно меня не знает, а уже собирается покрепче запирать двери!

– Именно потому что не знает, и собирается запирать, – неожиданно хихикнула Шан Те, – Если бы знала, сообразила бы, что это бесполезно!..

Поганец хотел было что-то ответить, но только махнул рукой, зато увидев, как скалится Гварда, заверещал:

– Ты-то что хихикаешь?.. Или уже снюхался с этой… предусмотрительной тетечкой?!

– Да ладно тебе, Сю… – миролюбиво тявкнул синсин, – Ты же знаешь, как мы тебя любим…

– Так любим, что даже доверяем свои жизни! – немедленно подхватил я и, обернувшись к принцессе и ее синсину, добавил, – Поганец согласился показать нам Пакит, причем среди достопримечательностей нам будут представлены и самые злачные места этого великого города. Оказывается мой ученик – свой среди местных урок!..

– Как сказал?! – немедленно отреагировал на незнакомое слово Поганец, – Среди кого я свой?!

– Ну… – я оказался в некотором затруднении, – Я не знаю, как называют эту категорию граждан в вашей великой столице… У меня, в моей… провинции они имеют довольно много различных обозначений, например: урки, кореша, пацаны, братаны…

– Братья!.. – неожиданно подсказал Поганец.

– Ну нет! – резко отверг я его подсказку, – Братьями у нас называют либо кровных родичей, либо близких товарищей по… э-э-э… общей борьбе.

– Ну! – удовлетворенно воскликнул Сю, – Я и говорю – братья… по общей борьбе! На эмблеме Хунь мэнь так и написано: – «Войдешь в ворота Хун – соединишься с братьями»! Они к тому же и кровные… эти… братья – каждому новичку отрубают первую фалангу левого мизинца, чтобы, значит, кровью связать!

Я невольно опустил взгляд на длинные руки Поганца, но он тут же спрятал их за спину и недовольно полюбопытствовал: