Половинка - Ольга Гусейнова

— Уж поверьте, ваша светлость, свадьба пройдет по обычаям Надаля, и даже глухой услышит о ней!

От волнения кружилась голова. Шейго, стоявший за спиной Тьяны, выслушав тестя, смешно поднял глаза горе и поморщился, насторожив меня. Надо же было разузнать о свадебных обычаях северян сразу после того, как Хейго перенес нас в дом Даров. Они встретили так радушно, что в водовороте приготовлений я забыла поинтересоваться.

Во дворе Лилия, Тьяна и я оказались в окружении темных. Яркое солнце слепило, заставляя жмуриться. Здесь, на севере, лето не бывает жарким, как на моей родине. Более мягкое, ветреное. Но какое же счастье попасть в лето и впитывать солнце всем телом!

Меня поразило огромное количество нарядных женщин, окруживших полдюжины открытых карет, украшенных цветами. Старший Дар с князем и нарядными супругами выехали на первой карете, следом за ними — мы с Лилией и Тьяной. Далее следовали братья моих подружек и остальные родственники. Великолепные лошади, тоже украшенные цветами и лентами, медленно шли в сопровождении риирского караула. Позади и сбоку двигалась галдящая, разноцветная женская толпа.

Стоило процессии выехать за ворота поместья на тракт, воздух разорвал жуткий звук — женский плач… Вздрогнув от испуга, я судорожно осмотрелась: что случилось?! К плачу добавились резкие звуки скрипок, словно кто-то рвал струны. Усмехнувшись, Тьяна успокаивающе положила ладошку мне на руку:

— Испугалась! Не нервничай. Это свадебный обычай такой: провожая невесту в другой род, женщины клана рыдают. Чем громче, тем лучше — значит, девушка ценная и достойная. Вот!

— По-моему, они себе еще и помощниц пригласили, — буркнула Лилия, слегка поморщившись.

Тем временем плач превращался в надрывный вой. А карету начали засыпать черными цветами, будто одних риирцев в черном мало. Чем я не преминула поделиться:

— У меня ощущение, что это не свадьба, а похороны!

Лилия захихикала, пряча улыбку в платочке:

— Ничего, сейчас подальше отъедем, и затихнет.

Зря я на это надеялась. Как только вой стих, сопровождающие свадебную процессию женщины затянули не менее жалобную песню. А так как к ним по мере приближения к городу присоединялись новые и новые «певицы», вскоре я чувствовала себя оглохшей и уставшей от «музыкального» сопровождения.

Наконец подъехали к празднично убранному цветочными гирляндами столичному Храму Всем Богам Эйра, возле которого нас встретили жрецы. К моей радости, заунывная песня оборвалась. В руки к Хейго я почти рухнула, с облегчением признавшись:

— Я представляла свою свадьбу более счастливым событием, чем это.

— А я мечтаю о том, что будет после нее. И тебе советую, — проказливо отозвался он.

Жрец на ступенях храма замер едва не со скорбным лицом. Недовольно окинул взглядом риирцев, на мне его взгляд немного потеплел, на старшем Даре стал жарким и благодарным. Дальше мы слушали хвалебные речи темным, спасшим людей от «белой напасти», и мне, слабой женщине, свершившей подвиг. Хорошо говорил, проникновенно, даже неудобно стало. Затем воздал за особые заслуги роду Дар и князьям Мортан, вырастившим достойных дщерей. Истово благодарил богов. Я воспряла духом и внимала, мысленно посылая высшим свое «спасибо».

Потом заговорил о семейных ценностях, особенно послушании жен и рождении детей. Когда речь зашла о труде и прочих качествах достойного человека, жрец закашлялся — поймал мрачный золотистый взгляд одного из темных — и, отдав служке говорильник (так называют артефакт, усиливающий голос на всю храмовую площадь), пригласил нас пройти в храм.

Обряд бракосочетания приостановился: в кульминационный момент на руки жреца, в которых он держал наши ладони, собираясь соединить, заползла пара «змеек». Жрец, неожиданно по-бабьи взвизгнув, отпрыгнул от нас. Я сильно волновалась, Хейго, видимо, тоже, вот Тьма и «постаралась». В чувство служителя Богини Любви и Брака привел суровый, обещающий скорую кару взгляд князя, а храбрости ему придал увесистый кошель главы надальских купцов.

Тем удивительнее было по завершении церемонии наблюдать отклик богини. Над нашими скрещенными ладонями вспыхнул яркий свет, прошел через зеркала и золотистым лучом устремился в небеса сквозь отверстие в куполе храма. Наши кисти обвили золотистые рунические браслеты и под восторженный вскрик жреца тут же впитались в кожу.

— Вы истинно любите, дети мои, — выдохнул он, устремив взгляд вверх, словно думал там увидеть богиню.

— На наших свадьбах тоже богиня откликалась, — с гордостью сообщила Тьяна жрецу, — значит, боги поддерживают и одобряют появление риирцев на Эйре.

Старый храмовник недоверчиво осмотрел необычные супружеские пары, но спорить не стал, стало быть, даровский кошель придал ему благостного настроя.

Из храма я вышла женой Хейго на законных, да еще и освященных богиней основаниях. На площади нас встретили радостные крики и поздравления. Шум, гам, вопли… Мужу пришлось защищать меня от летящих букетов. Традиция у надальцев такая: кто попадет в молодых цветком, тот скоро обретет семейное счастье. Но кидаться целыми букетами… Может, народ не обычаи блюдет, а просто мелко мстит проклятой невесте?!

Очередной, метко брошенный букет не успел долететь, «съеденный» Тьмой внешне невозмутимого Хейго. После этого цветы бросали очень-очень осторожно. Но у кого на свадьбах не случались маленькие неприятности и конфузы, пусть кинет в меня букетом! А на свадьбы в Дармаше я насмотрелась за неимением других развлечений, кроме житейских событий у соседей.

Совсем недавно я даже мечтать не могла о семье и муже, а сейчас мы с Хейго вдвоем сели в карету не хуже королевской. Нас сопровождали представители трех сильнейших кланов Эйра, которые стали мне, по сути, семьей. Подумаешь — шумно? Зато празднично, нарядно, весело. Риирцы одаривали меня улыбками искренне, от души. Князь Мортан остался доволен новой родственницей. Батюшка Дар сиял, что начищенный золотой, королем восседая в другой карете и снисходительно взирая на своих подданных — многочисленный торговый люд Надаля. Его могуществу теперь сам бог Подземного мира не страшен.

Лилия и Тьяна улыбались в объятиях своих половинок. В общем, день удался. Главное — свадебное застолье пережить, а потом покой и… первая брачная ночь.

Я опять начала волноваться. Ох, какая же жизнь у меня… насыщенная!