Файролл. Гонг и чаша - Андрей Васильев

— Да? — Трень-Брень немного подумала и разрешила: — Тогда ладно, если ненадолго.

— Вот спасибо в-вам, добросердечная л-леди, — язвительно поблагодарил ее брат Юр, и мы отправились к Академии мудрости.

— С-скажите мне, лэрд, — обратился ко мне брат Юр по дороге. — Какой с-суммой вы располагаете и сколько из нее в-вы намерены потратить на информацию?

— Я не знаю, — пожал плечами я. — Есть у меня с собой тысяч десять, потратить могу хоть все, мне результат важен.

— Эх-эх, — покачал головой брат Юр. — И в-вы туда же, а показались м-мне серьезным и р-разумным юношей. Что за б-бесхозяйственное отношение к д-деньгам, что за б-безразличие! Меч к-каждый из вас вылизывает до блеска, а д-деньги что — п-презренный металл, это нед-достойно рыцаря! Но ведь д-деньги — это такое же оружие, а может, и к-куда более опасное, эффективное и с-смертоносное. Ув-важайте д-деньги, молодой ч-человек, ув-важайте их. И п-помните — если вы иг-гнорируете деньги, они непременно будут иг-гнорировать в-вас!

Я проникся — это был достойный собеседник и, похоже, очень умный человек. Пока мы общались, дорога привела нас к Академии мудрости. Я было нацелился войти, как и вчера, в главные ворота, но брат Юр покачал головой.

— Н-нам не сюда. Н-нам вон туда. Боец, ж-ждать тут, никого не пускать.

И он нырнул в какую-то совершенно незаметную калитку, скрытую плющом. Я последовал за ним и оказался в маленьком дворике, в котором была только каменная лавка, беседка, да дверь, ведущая в академию. «Надо думать, черный ход это, вот что», — пришло мне в голову. Брат Юр подошел к двери и заковыристо в нее постучал, изобразив что-то вроде: «Раз, два, три, Зенитушка, дави».

Дверь, скрипнув, отворилась, из нее высунулась голова с В гусиным пером, засунутым за ухо. Толи клерк, то ли писец, непонятно.

— Молодой человек, с-скажите Витольду, что к нему б-брат Юр пришел, из ордена…

— Да кто вас не знает, почтеннейший, — с огромным уважением ответила голова и снова скрылась за дверью.

Брат Юр обернулся ко мне:

— Л-лэрд, вы тут посидите, п-подождите и д-держите деньги наготове. Я выйду, скажу сколько, и если вы зап-платите сразу, думаю, что информация б-будет получена в-вами быстро.

— Брат Юр, — снова скрипнула дверь. — Вас ожидают.

Казначей скрылся, оставив меня во дворике. Я присел на лавку, размышляя о том, сколько же труда было затрачено создателями игры, чтобы придумать еще и эту, теневую сферу жизни, в которую, скорее всего, ни один игрок даже и не полезет! Но тут тоже все вполне реалистично, причем куда реалистичней, чем все эти рыцари и ведьмы. Вон, реальные люди делают реальные бабки, сейчас за взятку мне информацию продадут, а брат Юр с этого еще откат получит. Это уже не ММОРПГ, это уже реалити-шоу…

Дверь растворилась, из нее вышел сосредоточенный брат Юр и подошел ко мне.

— Я т-торговался, как мог, но Витольд — очень х-хороший финансист и очень х-хороший торговец. Все, что я смог сделать, — это с-семь тысяч единовременно наличными или д-десять при условии р-рассрочки, под расписку, но в-вам это будет не так в-выгодно — там процент…

— Брат Юр, спасибо вам! — Я чуть не обнял этого седого человека. — Кому платить?

— Т-там покажут. — Казначей поманил кого-то пальцем, ко мне подошел давешний писец с пером за ухом. — Н-не забудьте взять р-расписку, это в-важно, и чтобы в ней б-было указано не т-только сколько д-денег у вас взяли, но и за что. А я пошел, пока Адалард в-все бумаги не сжег.

— Брат Юр. — Я потупился. — Я вам что-то…

— Н-не говорите глупостей, п-поскольку неразумные с-слова — это именно то, что потом очень д-дорого обходится, — похлопал меня по плечу брат Юр. — А в-все, что дорого обходится, не является р-разумным капиталовложением. Б-был рад познакомиться.

И казначей ордена вышел в калитку, я же проследовал за писцом.

Меня вели по каким-то закоулкам, через какие-то кабинеты, где писцы скрипели перьями по пергаментам, кто-то кричал: «И архивы Фладриджа за позапрошлый год», — по коридорам слонялись какие-то люди и травили друг другу старые анекдоты, в общем, как есть канцелярия. Но вот, наконец, я оказался в кабинете, в котором сидела копия брата Юра, но только в камзоле.

— Мой друг сказал мне, что вам нужна некая информация о некоем предмете и вы готовы заплатить за нее прямо сейчас, — утвердительно поинтересовался этот человек.

— Все верно, — подтвердил я.

— Стало быть, называйте предмет, платите восемь тысяч, и через десять минут будете знать все, что знаем мы. — Человек расплылся в улыбке.

— С радостью, но только не восемь, а семь, и, пока добывают информацию, попрошу написать мне расписочку, сколько, кому и за что я заплатил.

— Узнаю учеников Юра, — покивал человек. — Ну, за что именно — не ждите, я еще не сошел с ума, чтобы себе смертный приговор подписывать, а вот остальное — извольте. И не будем тратить время, платите денежки и называйте предмет.

Я высыпал на стол груду золота и сказал:

— Чаша памяти, предмет из наследия ушедших богов.

— Продешевил я, — констатировал человек, что-то шепнул на ухо своему клерку, и тот умчался восвояси. Надеюсь, они не надумали меня тут тишком прирезать?

Спустя минут двадцать вернулся клерк, принес какой-то свиток, что-то шепнул Витольду, получил от него несколько монет и удалился.

— Итак, молодой человек, что мы имеем, то есть что вы имеете. — Витольд развернул свиток. — Ага, Чаша памяти, не обладает ярко выраженными да и вообще какими-либо магическими свойствами, неизвестный металл, не представляет ценности ни в военном, ни в хозяйственном плане, передана в сокровищницу Западной короны, где и пребывает поныне, под инвентарным номером ХПЕ-143322 под наименованием «Чаша работы подгорных мастеров времен первой войны Скелетов». Все.

— А она точно там, где вы сказали? — опасливо спросил я.

— Абсолютно, — помахал свитком Витольд. — Свиток магический, при перемене места пребывания предмета изменится и запись о нем и будет указано новое местонахождение.

— А сокровищница эта где?

Витольд посмотрел на меня как на дитя малое.

— Во дворце короля Федерика, храни его небеса, где же еще.

— Слушайте, — мне стало ясно, что я опять если и не в тупике, то где-то рядом, — сколько мне будет стоить вытащить из хранилища эту чашу? Если это кто и знает, так только вы.

— Увы, — развел руками Витольд. — Этого не сможет сделать никто. В сокровищницу может войти только один человек, и это Федерик. Даже его дети лишены этого права.

— И что мне делать? — Я вздохнул.

— Не знаю. Но одно точно скажу: ходить к Федерику бессмысленно, он невероятно скуп, очень упрям и, уж извините меня, не слишком-то и умен. Если вы предложите ему денег, он их у вас попросту отберет, но ничего не даст взамен. Да и говорить он с вами не станет.