Шут и слово короля - Наталья Сапункова

Он присел к столу, достал из сумки подарок — широкий браслет из настоящего янтаря в серебре, в Тасане купил, и сам застегнул замочек у нее на руке. Она восхищено ойкнула:

— Какой красивый!

— Ты сказала Якобу, наконец? — спросил он.

Она враз погрустнела, мотнула головой:

— Нет, брат. Ну поверь, не время еще. Подожди немного.

— Все еще не время? Милда, три года прошло, сколько еще нужно времени? Еще три года? Или пять, десять? Что это вообще за глупости?

— Эдин! Есди ты мне брат, то…

— То что? Ты моя сестра и дочь маркграфа Сарталя, не понимаю, зачем из этого делать тайну и кому это мешает? Довольно, я прямо сегодня утром расскажу все Якобу.

— Эдин, не надо, прошу тебя! Мне это важно, понимаешь?

— Да глупости. Никому это не важно. Точнее, важно, чтобы маркграф о тебе узнал. Храмы и демоны, да ты просто боишься сама не знаешь чего! На канате плясать не боишься, а посмотреть на своего отца… Трусиха!

— Не смей говорить Якобу!

— Собственно, я уже все слышал. Ты только повтори, будь другом, кто ее отец? Маркграф Сарталь? И что мне не говорить?.. — это сказал стоящий в дверях Якоб.

— Что ты наделал? — пробормотала Милда, расплакалась и убежала.

Якоб сел на ее место, поднял с пола шитье, скомкав его, и ругнулся, уколовшись об иголку.

— Что у вас тут такое?

— Милда моя сестра и дочь Сарталя, — пояснил Эдин. — Это она родилась тогда у мамы, к ее рождению было сделано то кольцо.

— Дочь Сарталя, это точно?.. — кажется, Якоб был озадачен.

— Точней некуда. Почему-то она не хочет, чтобы ты знал. Ее блажь, спроси сам. И отца она знать не хочет. Я не понимаю.

— Женщины вообще странный народ, кто их понимает? Но — как ты мог скрывать?!

— Это ты виноват! — рассердился Эдин. — Почему ты и в самом деле не женишься на ней? Все знают, что она тебя любит! И всем уже надоело смотреть, как вы мучаете друг друга!

— Когда это я у сопляков совета спрашивал, на ком мне жениться? — вспылил Якоб.

— Она моя сестра! И не смей обижать ее!

— Я ее обижаю?!

Эдин как раз почувствовал, как невероятно он устал, и был очень зол. Зол на короля, на барона в тюрбане, и на Якоба заодно — почему нет? И ему было больно, что Аллиель убежала от него к своему барону, поплачет и снова будет танцевать с бароном, носить на руке его ленту и готовиться к свадьбе. А Милда… в самом деле, чего она хочет, и чего боится?..

Поссориться им не удалось, Якоб опомнился, внимательно посмотрел на Эдина.

— Идем в мою комнату, поспишь, пока Бик не вскочил и не поднял крик. После поговорим. Да, совсем забыл — здравствуй. Как доехал?..

Дорога до Лира долгая, особенно если останавливаться и давать представления. На этот раз было не так. Цирк Бика торопливо катил, никуда не сворачивая с основного тракта. Народу у них заметно прибавилось, и кибиток тоже. Димерезиуса вот не было больше, фокусник ушел еще той осенью, когда Эдин отправился в Тасан.

Нередко кибиткам приходилось прижиматься к обочине или вовсе съезжать с дороги, пропуская кареты с гербами на дверцах: похоже было, что все знатные особы Кандрии устремились в Лир на Осенний праздник. Эдин то и дело ждал, что увидит среди обгонявших Нантию и Аллиель, или Рая…

Милда так и не помирилась с Якобом, дулась, отворачивалась, Якоб смотрел исподлобья и тоже помалкивал. Эдина это не очень беспокоило — не первый же раз. Наладится. Держался с ними обоими так, словно все в порядке. Да и вовсе не размолвка Якоба и Милды занимала его мысли.

В первый же вечер, после ужина у костра, Якоб сказал ему, задумчиво играя мелкой монеткой:

— Ты ведь не шут. Балагурить, людей веселить — это не твое. Шутом ты при королевском дворе недолго продержишься.

— Я знаю, — согласился Эдин. — Мне и не нужно долго. Король хочет отдать ее замуж еще до зимы.

Кто такая «она» — и так понятно.

— Вот как. Знаешь, я думаю, что Граф не только тебя готовил к этой роли.

— С чего ты взял? — встрепенулся Эдин.

— Да очень просто. Говорят, все яйца не кладут в одну корзину, а Граф человек осторожный. Да и что тебе за печаль? Может, оно к лучшему. Девушку ведь ты уже давно в глаза не видал?

— Мы вчера встретились, — сказал Эдин. — Я люблю ее.

Якоб уронил монетку.

— Э… вот так прямо и любишь?

— Да. Прямо, криво — не знаю. Но люблю. И ничего другого для меня сейчас нет, только это. Ты понимаешь?

— Ну предположим, — кивнул Якоб, ища монетку. — Это плохо, парень, вообще говоря. Что, если король выберет не тебя?

— Он уже выбрал не меня…

И Эдин все рассказал, про маскарад в замке баронессы Кассаны, про Рая Диндари, с которым он три года прожил в одной комнате и который оказался кузеном Аллиель Кан, и про барона Лажана, конечно. Барон Лажан, ревнивец, любитель пускать пыль в глаза… именно таким он показался Эдину. Жалкий человечишка, согласился на роль шута, чтобы жениться на графской дочери… ах, да, еще ведь приданое от королевы. Кроме того наверняка она обещала ему покровительство, придворную должность?

— Барон Лажан? — Якоб встрепенулся, — я его знал. Точнее, знал брата этого барона, мы воевали вместе, он погиб. Я уважал его. У него был маленький брат и две сестры — от второго брака отца.

— Мы будем проезжать мимо, может, заедем? Мы с тобой? Я хочу посмотреть…

«… что там за замок у этого лорда», — закончил он мысленно.

— Незачем время терять, — пожал плечами Якоб. — Я был там. Замок большой и старый. Когда-то он был важен, стоял на самой границе, теперь одна видимость. Лажаны не больно богаты. Земля у них скудная. Баронесса самолично возилась с огородом. Но и нищими их не назовешь, конечно. Кстати, род происходит от королевского, только не от нынешней династии, а от предыдущей, поэтому так и захирел. Говорят, будто бы дочь короля, последняя из королевского дома, самовольно вышла замуж за Лажана, отказавшись от брака с братом нового короля. Большую часть земель у них отобрали, как это обычно бывает.

— Но они потомки королей, — проговорил Эдин задумчиво. — Пусть и небогаты. А я никто.

— Ты это ты, — возразил Якоб. — Не никто. И сдается мне, что каждый королевский род начался с кого-то, кто был еще более никем, чем ты. Вот что, парень, я знавал немало лорденышей, и потому точно тебе говорю: ты не хуже. Даже если не женишься на графской дочке. Ты многое смог бы, улыбнись тебе удача. В это и верь.

— Я увезу Аллиель, — сказал Эдин. — Просто увезу, вот и все. Даже если графу это не понравится. Ты мне поможешь?

— Не дури, — рассердился Якоб. — Раз взглянул на девчонку и раскис? Влюбленность, когда голова кругом — это отрава, если хочешь знать. Жениться надо, когда это щенячье чувство пройдет, а любовь останется. Зато тогда ты точно будешь знать, надо ли жениться! Не всем, правда, так везет, не у всех есть время и возможность выбирать.