Генерал-адмирал - Роман Злотников

На следующий день я добрался до Тимирязева. Климента Аркадьевича я не видел четыре года, с той памятной встречи в Петровской академии. Он был бодр, загорел и подтянут. И доволен жизнью.

— Вот полюбуйтесь, ваше высочество, — с гордостью рассказывал он мне, показывая свое хозяйство, — сейчас мы культивируем здесь более двадцати пяти сортов зерновых, кормовых и технических культур, пригодных для данной местности. Кроме того, Иван Владимирович разбил два сада и несколько огородов. Мы уже даже частично окупаем себя, поставляя семена и саженцы окрестным казакам. Но я бы хотел вас попросить о некотором увеличении финансирования. — Он сделал паузу, бросил на меня испытующий взгляд и, не увидев негативной реакции, продолжил: — Дело в том, что благодаря вашему попечению у меня здесь образовался неплохой научный отдел. Нас, ученых, уже одиннадцать человек. И я очень благодарен вам за идею взять с собой студентов. Четверо из числа первых шестерых, получив дипломы, вернулись ко мне. Но… — он слегка помялся, — для моих, да и ваших планов этого мало. Ведь, как мне помнится, вы говорили о создании здесь в будущем учебного заведения… Однако, боюсь, даже ваше влияние не сможет мне помочь увеличить число ставок. И я бы попросил вас выделить ваши личные средства еще хотя бы на три ставки для научных работников и две для лаборантов. Поверьте, они очень, очень нужны!

Я усмехнулся:

— Ох, Климент Аркадьевич, Климент Аркадьевич, вы тут целый институт разворачиваете. Причем уже сейчас. Я же говорил о будущем. Нам тут крестьянские хозяйства надобно закладывать, а им, сами понимаете, без кредита не подняться. Как же на всё деньги-то найти?

Тимирязев досадливо поморщился: ой, какой великий князь непонятливый.

— Я все понимаю, ваше высочество, но поймите и вы: если мы действительно хотим решить ту задачу, которую вы передо мной поставили, то есть сделать так, чтобы один работник в сельском хозяйстве был способен прокормить несколько десятков таковых в других отраслях, — экономить на науке никак нельзя! — Климент Аркадьевич воинственно тряхнул бородкой. — И еще нам нужна библиотека!

Я вздохнул:

— Ну хорошо. Понятно. Будут вам ставки. И библиотека тоже будет. Составляйте список книг. Сколько переселенцев появилось здесь за последние два года?

Тимирязев удивленно воззрился на меня:

— Позвольте, ваше высочество, я же не чиновник департамента статистики. И не обязан, и не веду подобный учет…

Я, уже начав движение, резко остановился и воткнул взгляд в профессора:

— Что?

Тимирязев осекся.

— Климент Аркадьевич, — не повышая голоса, но с тем спокойствием, которое заставляет людей бледнеть и покрываться потом, начал я. — А какова цель вашего присутствия здесь? Наука? Да. Но наука, в первую очередь не отвлеченная, а конкретная. Дошедшая до каждого мужика, бабы или ребенка, чьи руки бросили в местную почву хоть одно зернышко. И если вы не будете заниматься, причем в первую очередь, этим, то вы мне здесь на хрен не нужны. Ясно?

— Но, ваше высочество, — попытался возмутиться Тимирязев, — научная работа ценна сама по себе. Научный приоритет…

— Мне плевать на научный приоритет, — оборвал я его. — Совсем. Напрочь. Если он вас волнует — запрещать не буду. Добивайтесь. Но после того, как качественно исполните главную задачу, ради которой вы здесь, — создание и развитие реальных товарных производств. Высокоэффективных производств. Все остальное — побоку. Понятно?

Тимирязев хотел еще что-то сказать, но лишь раздраженно кивнул. И я решил подсластить пилюлю:

— Ладно, Климент Аркадьевич, будем считать, что и я не прав. Не слишком точно сформулировал задачу. Значит, так: я вам оставлю трех человек. Один из них будет отвечать за финансы…

— Ваше высочество, — вскинулся Тимирязев, — если вы не доверяете мне либо считаете, что я нерадив в финансовых вопросах, то я готов…

Я вскинул руку, обрывая его возмущенный спич, и неожиданно сказал:

— А чего это у вас тут поля всякими разными культурами засеяны? Давайте везде посадим картошку. А что? Культура урожайная, с одной десятины много взять можно. По-моему, вы, Климент Аркадьевич, чего-то тут не додумали…

Когда Тимирязев ответил мне, от его тона, казалось, по траве изморозь пошла.

— Ваше высочество, я, конечно, понимаю, что вы чрезвычайно умный и образованный человек, к тому же лицо куда более высокопоставленное, чем я, но я бы попросил вас не вмешиваться в дела, о которых вы не имеете ни малейшего…

Я прервал его коротким жестом:

— Во-от, Климент Аркадьевич, всё правильно говорите. Я и умный, и образованный, а все ж таки во многих вопросах, в которых вы разбираетесь легко, — полный профан. Потому что вы этому учились, а я — нет. Вот и вам, тоже умному и образованному, я даю в помощь — слышите, в помощь, а не в качестве ревизора! — человека, который долго имел дело с деньгами и специально этому учился. А вы в позу встали. Доверяю — не доверяю. Не верил бы я вам и в вас — четыре года назад к вам бы не обратился. К тому же такие тройки у меня как раз для руководства моими проектами приспособлены. Вот они в основном на себя работу с переселенцами и возьмут. Учет, кредитование, обеспечение семенами и инвентарем, организация помощи и контроль за соблюдением агротехник. А вам больше времени на научную работу останется. — Я усмехнулся и протянул руку: — Ну как — мир?

Тимирязев еще несколько мгновений сверлил меня напряженным взглядом, а затем тоже рассмеялся:

— Эк вы меня, ваше высочество. Прямо обули. Да мир, конечно… куда уж я от вас денусь?

— Вот и отлично. Только, чур, их просьбы и заявки — первоочередные. А уж я не обижу. Ежели потребуется еще персонал — добавлю. Но только если и вы, и они меня об этом попросите. Вместе. А то знаю я вас, ученых, — вам сколько ни дай, все мало.

В Магнитной я пробыл две недели. Детально разобрался с проблемами стройки и увеличил ее бюджет еще на триста тысяч рублей. Ох, слава богу, я отказался от финансирования еще и нефтехимического проекта. Так что Альметьевск был оставлен на потом. Когда деньги будут. Из-за этого у меня в резерве оказалось около двух миллионов рублей, и из них уже было потрачено почти восемьсот тысяч, даже без учета этих трехсот. Деньги уходили между пальцев словно вода. Впрочем, а когда и у кого по-другому-то…

Из Магнитной я уехал вполне удовлетворенным. Но не на поезде, а по Уралу. Сначала на четырех казачьих лодках до Уральска — эта дорога заняла почти две недели, — а от него уже на арендованном самом скоростном пароходе общества «Самолетъ», который перегнали с Волги. Так что от Уральска до Баку я добрался всего за пять дней.

А там меня уже ждали мои соакционеры по нефтяному бизнесу. Это был единственный проект, в котором я пока не задействовал ни одной управляющей тройки. В том числе и поэтому у меня накопилось несколько пухлых папок материалов для его руководителей. Но до сего момента пообщаться с ними по возникшим вопросам у меня возможностей не было. Ну да с такой-то загруженностью…