Месть богини - Юлия Фирсанова

— Ну так иди и вырази, — брякнул Кальм, раскачиваясь на стуле.

— Да, советник, ступайте, — дозволил Алентис, поведя ладонью.

— Господа, моего присутствия недостаточно, будет лучше, если я пойду в качестве сопровождающего кого-то из вас, — заупрямился мужчина.

— Сходи, брат, — надменно кивнул Алентис. — Много чести будет наместнику, если пойдет старший принц Альвиона.

— А что, необходимость видеть твою рожу — это честь? — невинно осведомился Кальм.

— А вообще-то нет, я пойду сам: дело слишком ответственное, чтобы доверить его младшему, — снисходительным тоном промолвил Алентис, пытаясь добиться от брата нужного действия старым как мир и примитивным способом. — Забавно будет посмотреть на физиономию наместника при вести о нашем отбытии, — усмехнулся он.

— Ну уж нет, пойду я! — взвился Кальм. — Давайте, советник, пока я не передумал.

«Глупость, может, и не порок, но для королевской семьи ничего хуже быть не может», — скорбно вздохнул советник, переделав старинную поговорку на новый лад, и поднялся с кресла.

Выйдя в коридор, Отис ухватил за плечо первого попавшегося слугу:

— Где мы можем найти наместника?

— Я… я доложу о том, что вы желаете его видеть, — промямлил слуга.

— Сейчас! — рявкнул Отис, теряя терпение при виде подобной вопиющей беспомощности.

— К-кажется, он пошел в библиотеку, — выдал «государственную тайну» испуганный парень.

— Проводи! — приказал Отис.

Взмахом руки советник велел страже оставаться на месте, и они с принцем последовали за слугой.

Спустившись на второй этаж, альвионцы двинулись прямо по коридору. Но, не доходя до библиотеки, Отис заметил полуоткрытую дверь, из-за которой лилась чудная мелодия. Красивый юношеский голос пел о вечной любви. Прислонившись к дверному косяку, стоял наместник и слушал балладу. Надменное породистое лицо мужчины смягчилось, стало меланхолично-задумчивым и каким-то мечтательным.

Кальм тут же сунул нос в комнату, чтобы узнать, что так заинтересовало Вальдорна. Молоденький юноша, тоскливо воющий что-то, аккомпанируя себе на лютне, не произвел на принца особого впечатления. Принц предпочитал песни застольные и неприличные, уважая их не столько за гармонию звука, сколько за содержание. Зато кроме лютниста на диване в комнате был кое-кто поинтереснее: какой-то парень и девушка. И какая девушка! Она была чудо как хороша. Кальм жадно оглядел изящную фигурку — длинные ножки, тонкую талию, шикарный бюст, полускрытый кружевом накидки. «Таким грудкам в платье тесно. Выпустить бы их на волю…» — подумал принц, никогда не умевший держать себя в руках, с нарастающим возбуждением представляя себе этот увлекательный процесс.

В это время закончилась баллада и в комнате воцарилась тишина, которую Кальм поспешил нарушить заявлением:

— О, у вас, наместник, менестрели выступают, а мы там скучаем.

— Ваше высочество! Советник Отис! Какая радость! — делано изумился Вальдорн с официальной улыбкой на лице. — Как ваше самочувствие? Чему обязан столь ранним визитом?

— Просрались и живы! Собственно говоря, мы зашли сказать вам, что сегодня же уезжаем из вашей гостеприимной провинции, в которой умеют готовить потрясающие лекарства. Надеюсь, лекарю уже отрубили голову? — грубо и едко ответил Кальм.

— Конечно, ваше высочество, он понес заслуженное наказание, — не моргнув глазом привычно выкрутился Вальдорн, надеясь, что принц не потребует демонстрации расчлененного тела Демиса. Впрочем, если потребует, лекаря казнить недолго, жаль, правда, замену придется подыскивать.

К счастью Демиса, не имея столь кровожадных намерений, парень уже обращался к Элии:

— А ты, крошка, кто?

— Ваше высочество… — Девушка встала с дивана и присела в низком реверансе, мантилья соскользнула, открывая прекрасный вид сверху на содержимое ее декольте. — Мы с братом сказители. Джей рассказывает, а я плету иллюзии.

— Хм, ну-ка, сбацайте что-нибудь покороче — на пробу, — оживился принц.

Джей тоже поднялся с дивана, встал в позу и торжественно начал:

— Ползет черепаха вокруг бочки и думает: «Ё-моё, когда же этот забор кончится!»

Элия проиллюстрировала.

Кальм хохотнул: действительно коротко! Снисходительная полуулыбка наблюдающего за происходящим советника стала чуть более широкой и менее кислой.

— Короче, наместник, — нахально заявил Кальм, фамильярно похлопав его светлость по плечу, — дорога нам предстоит длинная и скучная. Мы берем с собой менестреля и сказителей в качестве компенсации за ошибки вашего лекаря.

Настроение Вальдорна, вознесшееся до небес при известии о скором отъезде окаянных гостей, камнем рухнуло вниз. Отдавать лучшее сокровище его музыкальной коллекции — Эверетта — наместник совсем не собирался. А сказители, к несчастью, ему не принадлежали. Планы Вальдорна относительно предстоящего «разговора об иллюзиях» рушились на глазах. Оставалась лишь надежда, что своенравная девица сама не захочет ехать в Альвион.

— Ваше высочество, я был бы бесконечно рад незамедлительно исполнить оба ваших желания, но менестрель не раб, он лишь работает на меня. Если Эверетт пожелает отправиться с вами, я буду счастлив, но приказывать ему не могу. Сказители же — люди вольные. Они получили приглашение выступить во дворце, не более. Так что договариваться с ними вам придется самому, — подчеркнуто вежливо объяснился Вальдорн.

— Ну что, крошка, и вы, парни, поедем с нами в Альвион? — небрежно спросил Кальм, даже не ожидающий отказа.

— Мы с Джеем давно мечтали посетить этот великий Мир Узла, ваше высочество! — восторженно откликнулась Элия, подтверждая согласие, Джей энергично кивнул.

— Я тоже! — воскликнул Эверетт и виновато покосился на наместника, чувствуя себя немножко предателем.

Джей взглянул на него как на умалишенного, вспоминая предсказание храма. Вальдорн, не ожидавший такой черной неблагодарности от избалованного сопляка, скрипнул зубами.

— Замечательно. Через пару часов за вами пошлют. Собирайтесь, — покровительственно объявил Кальм.

— Ваша светлость, перед отъездом нам надо еще кое-что уладить. Обсудим распоряжения Альвиона. Подумаем, как можно компенсировать наше отсутствие на сегодняшнем балу… — Советник почти выволок из комнаты упирающегося и все еще надеющегося что-то изменить наместника.

А Кальм поспешил к брату — хвастаться тем, как «умыл» напоследок наместника да вдобавок раздобыл забаву на дорогу.

— Э-э-э… Я все-таки тоже решил поехать… — почти прошептал Эверетт, когда за принцем закрылась дверь, и окончательно смутился под укоризненными взглядами Элии и Джея.

— Мы слышали, — мрачно констатировала принцесса.

— Я без вас не смогу. — Зеленые глаза юноши, устремленные на Элию, наполнились слезами. То, что он, мучительно стесняясь, не мог сказать, вырвалось само собой.