Последний рейд - Роман Злотников

Смотрящий замер. В таком изложении все выглядело не сложнее шахматной задачки-трехходовки для шахматистов-любителей, и уверенность Счастливчика становились вполне обоснованной. Но почему он сам до сих пор этого не увидел?

— Может, ты объяснишь это МНЕ, милый?

Голос раздался настолько неожиданно, что оба — и Смотрящий, и Счастливчик — резко повернули голову к двери. Там стояла Тэра. Последние несколько дней она почти не покидала апартаментов, отведенных им со Счастливчиком. Дело в том, что Дети гнева любили очень просторные помещения, даже в кладовках частных домов потолки у них редко бывали меньше пяти-шести ярдов высотой, не говоря уж о парадных помещениях Дома гостей. Здесь потолки были ОЧЕНЬ высокие, до некоторых из них средний человек вряд ли добросил бы камень. А лифты входили в список того, что Дети гнева считали излишеством. Так что королеве, которой уже подходил срок разрешиться от бремени, было довольно трудно передвигаться по крутым лестницам со своим огромным животом. И тут до Смотрящего наконец дошло, в чем причина его непонятливости и необычного возбуждения, преследующего его все последние дни. Он старательно отгонял от себя эти мысли, но они все равно сидели глубоко в подсознании, затуманивая разум и отнимая возможность мыслить холодно и цельно. Смотрящий БОЯЛСЯ! Это ощущение было настолько ново, что он не сразу его осознал. Он боялся за нее! Еще пару мгновений Смотрящий ошеломленно смотрел на причину своего скудоумия, развернулся и вышел из зала.

Тэра проводила его спокойным взглядом, потом, тяжело переваливаясь (что, однако, каким-то необъяснимым образом в ее исполнении выглядело исполненным грации и элегантности), подошла к Счастливчику и заглянула ему в глаза:

— Ну, любимый, тебе не кажется, что настала пора тебе многое мне рассказать?

Счастливчик обнял ее за плечи и тихо спросил:

— Что?

Тэра высвободилась из его объятий и уставилась на него с вызовом.

— Все! Когда мы встретились в первый раз, ты говорил мне, что тебе чуть больше девяноста, что ты сын фермера с Пакрона и что большую часть своей жизни ты провел среди донов. Ты гибнешь, а затем появляешься, выжив в озере плавящейся и кипящей планетной коры, потом вдруг выясняется, что ты один из самых богатых и могущественных людей в этой части Вселенной. А сегодня я разговорилась с епископом Плорой Костяным Кулаком, и тот с нескрываемым восхищением и уважением поведал о твоей давней дружбе с его учителем, ныне покойным фра Таком, которую вы пронесли через, — она выделила голосом, — “почти через сто тридцать лет испытаний”. — Тэра замолчала, уставив на Ива требовательный взгляд. Тот молча смотрел на нее. Она опустила ресницы, и вдруг Ив увидел, как из-под них выкатываются слезинки.

— Между нами не должно быть тайн, Ив, особенно таких. Пришло время рассказать о чуде.

Счастливчик взял ее руки в свои и поднес к губам:

— Что ж, ты хочешь услышать о чуде… только, прости, это будет… разное чудо — чудесное и страшное, возвышенное и грязное и липкое, как глина Алдосской равнины, которая способна оторвать подметки от сапог… садись и слушай.

Они присели на диванчик, и Счастливчик начал рассказ…

Он рассказал ей все — о своей встрече с Творцом, о том, как тот дал ему митрилловый клинок, вернее, превратил в него его шпагу, и как потом выяснилось, что это совершенно не делает его Вечным. О Симароне и Университете. О том, как его заживо сожгли на Варанге, и о том, как он познакомился с Таком. О жизни в штольнях Рудоноя и о Старом Упитанном Умнике. О Свамбе и о рейде на Карраш… Короче, о том, о чем он до сих пор не рассказывал НИКОГДА и НИКОМУ.

Когда он закончил, она ошеломленно покачала головой и прошептала:

— Бедный мой, через сколько же тебе пришлось пройти…

Ив устало усмехнулся. Пока он рассказывал, он будто сам прожил все это еще раз. Некоторое время они молчали, потом Тэра тихо спросила:

— И что теперь?

Ив вздохнул:

— Не знаю. Есть несколько идей, но все они на грани фола.

— Ты не знаешь? — Тэра изумленно уставилась на него. — Но ты же…

Ив покачал головой:

— Понимаешь, я ТОЧНО ЗНАЮ, что худшая политика — сидеть и ничего не делать. Мы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО в положении мышки, с которой играет кошка. Они могли бы раздавить нас еще первым натиском, полтора столетия назад, и даже если они тогда ошиблись и не рассчитали силы сопротивления человечества — почему эта ошибка повторяется еще и еще? Мы насчитали девять волн, каждая из которых должна была просто смести человечество, если бы кто-то все время не оставлял нам каких-то лазеек, позволяющих путем напряжения всех сил удержаться и отодвинуть крах, не давал нам неких подсказок, зажигавших впереди свет, и так далее. Кто? Творец? Не думаю. Значит, кто-то из числа самих Могущественных. Зачем? Ответить на этот вопрос можно только там, — Ив ткнул пальцем вверх, — и поэтому я собираюсь пойти и найти этот ответ. — Он запнулся, глубоко вздохнул и тихо закончил: — И тогда, возможно, я смогу снова стать горшечником…

Какое-то время оба молчали, потом Тэра тихо спросила:

— А что ты собираешься говорить тем, перед кем ты предстанешь сегодня вечером?

Счастливчик усмехнулся:

— Ну-у-у, тут никаких проблем. Аббат Ноэль прошел отличную школу. Редко где можно увидеть столько лицемерия и обмана, как у подножия Святого престола. Так что насчет этого не беспокойся. Эти люди стоят на вершине власти в человеческом мире, но они напуганы и готовы ухватиться за соломинку. Так что они проглотят все, что я им скажу.

— А потом?

— А потом я соберу флот и отправлюсь в рейд.

— А я?

— А ты… ты останешься здесь, под охраной самых лучших бойцов в этой части Вселенной. — Ив наклонился и поцеловал жену в лоб. — Вернее, вы, ведь наша дочь появится на свет очень скоро. Может быть, даже сегодня.

В этот момент в зал вошел Смотрящий. Несколько мгновений он молча смотрел на обнявшихся Счастливчика и королеву, потом глухо произнес:

— Они садятся…