Метро 2033. Мутант - Андрей Буторин

И тут краем глаза он заметил в рощице какое-то движение. Что-то белое мелькнуло меж белых стволов. Внутренне собравшись, мутант продолжил стирку. При этом, боковым зрением он попытался рассмотреть увиденное получше. Но не увидел, а услышал.

– Кто это? – донесся до него настороженный шепот. Голосок был явно детским, причем, скорее всего, принадлежал девочке.

Глеб несколько расслабился, хоть и продолжал держать ухо востро.

– Медведко, – зашептали в ответ. Тоже вроде как девочка, разве что чуть старше.

– А чего он тут?

– Рыбу ловит.

– А нас не словит?

– Мы убежим.

– Пойдем-ко лучше отсель, робить надо, мамка осерчает.

– Испужалась, малята? Не бось, не тронет медведко. Он летом сытый.

– Я не испужалась. Токо ить недосуг! Сена-то много ишшо загребать, до ночи не управимся.

– Управимся. Мамка придет, подмогнет. А медведко уйдет, не увидим боле.

– А чо на его и глядеть-то? Поглядели ужо. Ой!..

– Чего ты?

– Медведко-то… Он ить не рыбу ловит. Он портки стирает!

– Каки-таки портки? На што ему портки-то?

– А ты глянь, глянь!..

– Так и есть – портки…

– Он кого-то съел, поди, вот одежку и полощет… Гли-ко, водица-то красная бежит!.. Кровь это!

Мутант перестал стирать и замер, ожидая, пока девочки уйдут. Но те тоже замерли, затаились, притихли.

Глеб стал думать, как ему быть. Развернуться и зарычать, чтобы дети испугались и убежали? Но как бы до смерти не напугать девчонок или заиками не сделать. Или же выйти к ним, сказать, что он человек, а заодно и дорогу спросить? Так ведь тоже напугать может – медведь, да еще и говорящий! И потом, неудобно как-то: к девочкам – и без штанов!..

Ладно, попробуем так, не оборачиваясь, осторожно…

– Девочки, а девочки! – позвал мутант как можно более ласково.

– Ай!.. Ой!.. – вскрикнули обе сразу.

– Говорит!.. – зашелестела одна.

– Может, не медведко то, а лешак? – зашипела вторая.

– Я не медведь, девочки, и не леший, – сказал Глеб. – Я человек. Мутант только. Меня Глебом зовут. А вас?

Сначала в рощице стало тихо. Потом один из голосочков робко произнес:

– Я – Олька.

– А я – Нюрка, – долетел и второй. Девочка для чего-то добавила: – А мамку нашу Юлей кличут.

Мутант тут же невольно вспомнил погибшую Нюру. Вздохнул и спросил:

– Вы ведь мутанты?

– А то, – ответила одна из девочек – кажется, младшая, Оля. – Не храмовники ж!

– А вы знаете про храмовников? – удивился Глеб.

– Кто ж про них не знает! – фыркнула Нюра. – Мы ж не дикие.

– То есть… как не «дикие»? – обомлел мутант. – А кто же вы?

– Наш батя – морозовец, – с гордостью произнесла одна из девочек. – Значит, и мы тож.

– Погодите… – начал поворачиваться Глеб, но вовремя вспомнил про наготу, подал назад. – Но ведь морозовцы живут в Устюге!

– Так и мы в Устюге. Вон, Устюг-то, тамока, за ельничком. Он большой шибко, а тутока его краешек.

– Ах, вот оно что! Ну, это хорошо, спасибо вам, – искренне обрадовался Глеб. – И… вы простите меня, я, наверное, ваш стог-то разворотил…

– Пошто? – сердито спросила Нюрка.

– Я нечаянно. И еще… Не ходите через эту рощицу, обойдите лучше сторонкой.

И снова, теперь уже Олька:

– Пошто?

– А там… – стал подыскивать нужное слово мутант. – Там такая бяка висит… Мертвая. Страшная!

– Ты ее убил?

– Я.

– Пошли смотреть бяку! – восторженно выпалила Нюра.

– Не… – откликнулась Оля. – Мамка осерчает. Робить надо.

– Испужалась, малява!

– Я не испужалась!..

Девичьи голоса стали удаляться. Глеб достирал штаны, выжал их и рубаху, развесил на ближайшем кусте для просушки и принялся очищать от крови сапоги.