Тень ее высочества - Лана Ежова

— Хорошо, я попытаюсь тебе помочь. Но обещай, что не проклянешь, если ничего не получиться.

— Даю слово, что не буду требовать невозможного, — проворчал хэмелл и отступил вглубь клетки. Похоже, он понял, как нервировал его вид.

Закрыв глаза, я призвала Силу, вернее то, что от нее осталось. Внутренний взор позволял видеть двойное плетение щита. Красная сетка, тонкое витье — почти работа мастера щитов. Ненавижу работу огневиков! Слишком уж их заклинания болезненны для магов других стихий. М-да, игнисы — настоящие садисты в магии…

Внутренне прикоснувшись к красной нити, слегка потянула, распуская первую петлю. Огненная вязь покрылась рябью — я в панике содрогнулась, но продолжила распускать щит. Осторожно скручивая нити заклинания в клубочек, проделала небольшую брешь и попыталась ее закрепить.

Переплетение огненных нитей ярко засветилось, ослепляя и обжигая. Я сказала, что это работа почти мастера? Я ошибалась! Маг, сделавший ее, находится на уровне фиолетового луча, и не мне тягаться с ним.

Открепившись от щита, я открыла глаза и уселась на землю. Меня трясло и подташнивало. Напрасная трата Силы и времени! Мне не по зубам этот проклятущий щит!

— Прости, не мне тягаться с тем, кто поставил щит.

Подавив вздох, меняющийся проявил благородство:

— Я и не виню, полукровка. Есть еще один способ… Эй, младшая, что с тобой?!

В который раз за последние сутки я готовилась вырубиться. Я уже ничего не слышала и не видела… когда надо мной мелькнуло тревожное лицо Юлиана.

— Эва! Не смей терять сознание!

Парочка бесцеремонных ударов по щекам привела в чувство.

— Ай! Больно же!

Юлиан прекратил экзекуцию и радостно завопил:

— Ну ты даешь, подруга! Я думал, ты сожгла себе всю ауру. Кто ж так надрывается, да еще ради хэмелла?!

Меняющийся в клетке оскорблено зашипел и ударил хвостом по прутьям. Молодой маг засмеялся и ребячливо показал ему язык.

— Да, скрывать не буду: я — расист. Не знаю причин, по которым тебя заперли, но в клетке тебе самое место. Или сидите в Вискуре, или отправляетесь в лаборатории магов! Пойдем, Эва.

Юлиан помог подняться и, поддерживая, повел от клетки. Мне было так стыдно, что я не осмелилась бросить на меняющегося прощальный взгляд. А вот хэмелл попрощаться не забыл…

— Слышь, расист! Спроси свою подружку, насколько человечна ее природа?

Сжавшись в ожидании неприятных вопросов, я попыталась отстраниться от мага. Юлиан мне этого не позволил и продолжал уводить дальше от стоянки каравана.

И только когда повозки остались далеко позади, он остановился и спокойно произнес:

— Возможно, я нетерпим к расе хэмеллов, и на это у меня есть свои причины. Но я не могу винить за смешанную кровь тех, кто родился после войны с меняющимися.

О боги Семиграда! А ведь я никогда не думала, что могла быть последствием насилия. Когда я появилась на свет, мирный договор с хэмеллами уже подписали. Но вот мое зачатие припадало как раз на пик противостояния… Получается, мне нужно благодарить мать, кланяться ей в ноги, что она, обесчещенная вражеским воином, выносила позорный плод, хотя могла его вытравить? Да еще и оставила у храма Судьбы, а ведь могла утопить в сточной канаве?!

— Ты давно понял, что я не совсем человек? — мрачно поинтересовалась у парня. — Чем я себя выдала?

— Ничем. Не забывала, что я следопыт? — голос Юлиана безмятежен — жаль, что я не могла видеть выражение его лица. — Давай поспешим, пока есть возможность убраться без лишних разговоров.

— Что ты имеешь в виду?

— Я видел карательный отряд магов, который тушил пожар. Если в трактире продержались до появления подмоги, нас вспомнят и будут разыскивать. Лично мне отвечать на их вопросы не хочется.

— Ох, Юлиан, мне так стыдно! Мы их бросили! — я до крови закусила губу. — Не пойму, почему послушалась тебя и удрала, даже не попытавшись предупредить о демонах!

— Если тебе легче, вини одного меня, — насмешливо произнес маг. — Я предпочитаю быть живым и бесчестным, нежели благородным и мертвым. Впрочем, мне нисколечко не стыдно.

— Но ведь ты мог предупредить их!

— И что бы это дало? Я — слабый маг, ты — слабый маг, останься мы там со всеми, погибли бы в числе первых. Так что заткнись, Эва, или давай прощаться, — Юлиан выжидающе остановился и перестал меня поддерживать.

«Ты не воин, девочка, — согласился со следопытом Грэм, — как ни больно мне это признавать, но парень прав. Здоровый эгоизм человека, жаждущего выжить любой ценой. Он говорил, что направляется в сторону Элевтии? Ты собираешься туда же, так почему бы не поехать вместе с ним?»

«Ага, и всю дорогу быть начеку. Ведь такой спутник предаст, не поморщившись».

«Издержки пути, сапфироглазая, издержки пути. А ты думала, в сады богов попала?»

Не проронив ни слова, я вцепилась в рукав кожаной куртки мага. Он понимающе промолчал и возобновил наш путь. Грэм одобрил мое решение, но почему на душе так гадко?! И еще брошенный хэмелл не добавляет душевного спокойствия…

Боги Семиграда, станьте свидетелями! Если появится возможность, и Судьба снова пересечет наши пути, я помогу ему!

Грэм не остановил меня, но грустно шепнул:

«Порой идти на поводу у совести опаснее, чем послушаться советов страха…»

На краю пустыря, среди зарослей пожелтевшего орешника, стояли стреноженные кони. Одна лошадка принадлежала следопыту, под седлом второй была попона с гербом Северной империи. Ушлый маг рассудил, что солдат, одержимый демоном, больше не имел на нее прав, и я буду лучшей хозяйкой.

Юлиан, как и обещал, выбрался из трактира, прихватив наши вещи. Я в который раз порадовалась, что собрала сумку заранее и познакомилась с таким ловким прохвостом.

Вцепившись в поводья, я доверилась лошади и обессилено на нее навалилась. Смутно помню, как выбрались на тракт и быстрым аллюром скакали до самого рассвета.

Когда Юлиан дал добро на остановку, мы углубились в лиственный лес. Небольшая полянка стала временным пристанищем. В полусонном состоянии я распрягла, стреножила свою гнедую и повалилась спать.

Надеюсь, мой спутник побеспокоится о щите.

* * *

Меня разбудила сорока. Стрекотание назойливо просочилось в сон, а солнечные зайчики бессовестно запрыгали по щекам. Приоткрыв один глаз, я увидела Юлиана, подкладывающего сухие сучья и кору в весело горящий костер. Тени под глазами, легкая щетина, осунувшееся лицо — маг выглядел помятым и уставшим, точно и не ложился спасть.

— Доброе утро, — немного сипло произнес следопыт и повесил над костром котелок. — Готовить умеешь?

— Ага, мне доводилось жить в лесу. Дядя научил готовить пищу на костре, — в трактире я рассказала выдуманную историю своей жизни, что происхожу, мол, из рода охотников и собираюсь вступить в школу для дальнейшего обучения семейной профессии.