Ганфайтер. Огонь на поражение - Валерий Большаков

Холодная летучая рыба наградила Тимофея звонкой оплеухой и упала на рубчатку. Но тот не обиделся – завтрак сам прилетел!

– Тима! – донесся зов, и из-за блока вышла Марина, снова голая и прекрасная. Девушка тащила охапку сухих водорослей. – А я рыбу поймала!

– Я тоже, – гордо сказал младший смотритель, тоже стаскивая комбинезон. Так загар лучше ляжет…

Разложив костерок, они поджарили рыбу и съели ее с громадным аппетитом. Жареная летучая рыба напоминала по вкусу форель. Пока Марина доедала свою порцию, еще две летучки стукнулись о гофрированную пластмассу. И их умяли...

Вскипятив воды в банке из-под термоконсервов, Браун заварил крепкого чаю. Сахара не было, но слипшийся комок мармеладок, завалявшийся в сумочке у Марины, с успехом его заменил.

После сытного обеда их сморило. Улеглись прямо на палубе, подстелив два комбеза. Рожкова доверчиво прижалась к Тимофею спиной и скоро ровно задышала. А тому не спалось.

Браун лежал, переводя взгляд с крутого Марининого бедра на океанский простор, и думал о вечном.

Слабые волны катились с востока, подгоняемые пассатом, они успокаивали, отрешали, приводили в оцепенение. Сколько, интересно, лет отмерено человечеству? Долго ли просуществует эта заносчивая цивилизация? А что потом? Закуклятся? Или Человеки Разумные превратятся в Человеков Всемогущих?

Не хочется, чтобы эти волны в необозримой глуби будущего накатывались на безлюдные берега, чтобы бились о фундаменты циклопических построек, где только роботы копошатся, раскручивая витки механической эволюции...

А волны катились и катились, сверкая гребешками на жарком солнце. Что им миллион лет? Им и миллиард нипочем...

…Сихали Браун проснулся, ощущая под щекой мягкое и живое. Разобравшись, он уяснил, что его голова устроена на животе у Марины. Повернувшись влево, он дотянулся губами до тугой груди девушки и присосался к ней в крепком поцелуе. Врачиня ласково погладила его голову.

Тимофей повернул голову вправо, перевернулся на бок и принялся целовать Маринин живот, бедро, просунул руку под попу… Девушка задышала порывисто и нетерпеливо раздвинула ноги.

…Полчаса спустя они просто лежали рядом, бездумно глядя на облака. Внезапно Сихали насторожился, различив за шумом волн шипение водомета. Порывисто сев, он с изумлением увидел свою субмарину, выплывавшую из-за «острова». На ее рубке восседал Айвен Новаго. Приметив парочку, Бешеный помахал рукой и осклабился.

– Ах ты, гад…

Браун вскочил, подхватывая комбез и доставая бластер. Вскинул оружие, но Айвен не стал дергать тигра за хвост – юркнул за рубку.

Медленно опуская бластер, Тимофей пообещал:

– Поймаю – убью.

Марина легла в позу мадам Рекамье, с интересом наблюдая за любовником.

А тот задумчиво проводил взглядом удалявшуюся «Орку» и почесал толстым дулом бластера щеку. Жаль, конечно, «Орочку», но кальмар ее так обкорнал, что легче новую приобресть, чем эту починить. Айвен улизнул? Да и черт с ним, отходов общества – полно…

– Значит, продолжаем робинзонить, – сделал вывод Тимофей.

К ночи океан успокоился вовсе, напоминая раскатанную фольгу, блестевшую под луной. Режим дня у Брауна и Рожковой вышел однообразным – они либо занимались любовью, либо бродили по «Моряку», собирая «летучек», либо валялись в тенечке, ниспосланную рыбу переваривая.

Перед сном они утешили друг друга в позе «шестьдесят девять» и заснули, торжественно пообещав продолжить сие приятное занятие с самого утра. Сдержав данное слово, парочка разбрелась в поисках пропитания.

Сихали долго стоял, смотря вслед удалявшейся возлюбленной. Марина здорово загорела – и спинка, и ножки, и юркая попка. Девушка шагала босиком, и походка ее, случайно или нарочно, смахивала на эротический танец. Будто почувствовав его взгляд, Рожкова глянула на Тимофея через плечо и показала язык.

Младший смотритель не стал дразниться. Ухмыльнувшись, он направил стопы к единственному водоему на «острове» – желобу между надстройкой главного локатора и подсобным помещением. Там сверкало ведра два дождевой воды.

Заглянув в желоб, Тимофей нахмурился и покачал головой – уже не два ведра… Литров десять осталось.

Покусав губу, он оглядел ясное небо и далекий горизонт. Круг зримого им мира сверкал и переливался, но даже птица не оживляла пустыню воды и воздуха.

Покрутившись по автометеостанции, он стащил в кучу моток сухих водорослей и разложил сверху сорванные со стен скрутки пластмассовой облицовки. Выпустив из бластера слабый импульс, он поджег сигнальный костер.

Пластмасса затрещала, вверх повалил черный дым, удушливый и копотный. Ветра не было, и клубящийся столб возносился все выше и выше, медленно распухая и серея.

Устраивать пожар Брауну не позволили – растворились боксы, и наружу полезли шестиногие роботы. Быстренько проковыляв к очагу возгорания, киберы напустили пирофагу, и огонь погас. Стрекоча, машинки скрылись, а Тимофей вернулся на «стоянку».

Марина уже была там, она жарила рыбу, насадив тушки на шампуры из обломанных антенн. Девушка сидела на коленях, соблазнительно изогнув спинку, и Браун тут же пристроился сзади, обнимая врачиню за талию.

– Чем это воняет? – осведомилась Рожкова, принюхиваясь. – Будто горелой изоляцией…

– Это я сигнал подавал, – сказал младший смотритель, переводя ладони на Маринины груди и теребя пальцами твердеющие соски.

Врачиня прогнула спину и закинула руки назад, обнимая и прижимая к себе голову Сихали.

– Ты соблазняешь голодную девушку, – пожаловалась она.

– Рыба будет на десерт… – прошептал младший смотритель, захватывая губами мочку с маленькой сережкой.

– Я согласна… – промурлыкала Марина. – На{2/accent} меня…

Ближе к полудню стал подниматься ветер, он засвистел в антенных устройствах и решетчатых тарелках локаторов, поэтому стрекот вертолета Сихали различил не сразу. А когда услышал, «Анатра-Вертол» уже делала круг над «Моряком».

– Вставай, – бодро сказал Браун, шлепнув Марину по попе, – спасаться пора.

Он влез в комбинезон, накинул его на плечи, просунул руки в рукава. И все это время следил за вертолетом, медленно садившимся на площадку. Мощные струи воздуха сдули остатки костра и выплеснули воду из желоба, растрепали Маринины волосы. Девушка невозмутимо поправила левую грудь, уложив ее удобней, и застегнула мягкий распах.

Вертолет сел, и из кабины выглянула Наталья Стоун. Лицо ее было холодным и отчужденным. Зыркнув на Тимофея, Наташа высунулась из кабины и молча откатила дверь в задний отсек: карета подана.

Браун подсадил Марину и влез сам. Турбина тотчас же набрала обороты, геликоптер взлетел и, клонясь, потянул к юго-западу.

Тимофей устроился поудобней, но чувствовал он себя неуютно. Хозяйка ранчо упорно молчала и не оборачивалась, ну и младший смотритель не стал заводить разговор. Да и о чем – накручивал себя Сихали. Об измене? Кому это он, интересно, изменил? Наташе? А кто она ему?