Король желает жениться - Валерия Чернованова

— Твои подруги вернулись два часа назад! — совсем разошелся граф.

Быть может, я бы и прониклась его грозным видом, вот только Эмерик был в халате и тапочках, и проникаться как-то не получалось.

— А я потом еще по городу гуляла.

— Одна? — недоверчиво сощурился он.

— Ну да. Вы же помните, как я люблю ночные прогулки по Аскании в гордом одиночестве.

Посол еще больше помрачнел, но отчитывать меня, как прогулявшую занятия школьницу, перестал. Хотя, может, и продолжил бы, если бы в тот самый момент мой взгляд не переместился влево, в угол гостиной. Угол, где, по идее, должен был находиться…

— Фикус! — испуганно пискнула я, снова поворачиваясь к Эмерику. — Куда подевался фикус?

— Это ты о той жуткой палке с листьями? — Посол скривился. — Я приказал его выбросить.

Мне поплохело. Настолько, что я уже готова была схватиться за сердце. Ну или схватить де Мартена за шкирку и выбросить его следом за санторским аналогом вечнозеленого растения.

Вот ведь… любитель приказывать. А Машка куда смотрела?! Почему не подняла тревогу? Не позвала меня!

Насилу себя сдержав, немного резче, чем следовало бы, произнесла:

— Я могу идти отдыхать?

— Иди, — все еще раздраженно разрешил посол, припечатав грозно: — И впредь не заставляй меня волноваться за тебя, Мари!

Меня совсем не тронуло его беспокойство. Куда больше меня сейчас заботила моя собственная тревога, к которой примешивались отчаяние и страх. Неужели все насмарку? Столько дней я как наседка носилась с этой жижей, а ее взяли и выбросили.

Катастрофа! Трагедия! Конец света!

Благо Марэя дожидалась меня в спальне, и, прежде чем я набросилась на нее с упреком, почему сразу со мной не связалась, она выставила вперед свою полупрозрачную ладошку и сказала:

— Не паникуй. Я знаю, куда его забрали.

— Куда?! — Я привалилась к стене и шумно выдохнула, опасаясь радоваться раньше времени: неужели нашлось зелье?

— Герцогиня Белонезсская как раз сегодня утром жаловалась, что у нее в покоях не хватает цветов и зелени. А Эмерик, наоборот, велел убрать растение с глаз долой, потому что оно его, видите ли, раздражало. Сама понимаешь, я ничего не могла поделать. — Марэя развела руками.

— Значит, зелье у ее светлости? — вычленила я главное из ее рассказа.

Призрачная мара кивнула:

— У нее. В целостности и сохранности. И даже более того! Я проверила — оно готово. Уже завтра можно будет смело опаивать его величество, — радостно заключило привидение.

Вот только я ее радости не разделяла. Стоило мне вспомнить о Рассархе, как сердце болезненно сжалось. Я как будто снова оказалась в храме, возле тускло мерцающего источника магии, который остался равнодушен к моему присутствию. А значит…

А это значило, что нужно, как бы ни было сложно, абстрагироваться от сердечных болей и сосредоточиться на другом Сердце — на подарке Невора.

— Что готово, это хорошо. Вот только как им опоить короля? — Я сосредоточенно закусила губу.

— Я все придумала! — Русалка ликующе улыбнулась. — Завтра его величество будет завтракать с герцогиней и обсуждать грядущую свадьбу и пиршество. Там-то он его и выпьет. Согласись, проникнуть в покои устроительницы гораздо проще, чем в королевские. Так что даже хорошо, что его туда унесли. А этот завтрак так вообще настоящая удача.

— А если зелье выпьет и Лайра?

Марэя беспечно отмахнулась:

— Ну и что, что выпьет? Подумаешь! Ничего страшного с ней не случится. Уже к вечеру от зелья в ней и следа не останется. То же самое касается и Рассарха.

План мары мне по-прежнему не нравился, и я по-прежнему не хотела опаивать рыжего. А теперь получается, что и Белонезсской придется продегустировать настойку русалочьего производства. Но других вариантов все равно не было. Как не было времени, да и желания здесь оставаться. Теперь, когда уже точно ясно, что я королю не пара.

Впрочем, это было ясно с самого начала. Вот только я никак не желала себе в этом признаться.

Теперь вот призналась. А значит, пора забирать перстень и убираться из Анделиора.

— Я все сделаю, — твердо пообещала Марэе, а заодно и самой себе: — Завтра Рассарх вернет то, что он у меня отнял.