Я твой монстр. Книга вторая - Елена Звездная

— И начну, и продолжу, и закончу, и опять начну. — В темных глазах ярость медленно начала трансформироваться в голод.

О, я хорошо знала этот его взгляд… и последствия такого взгляда тоже были мне прекрасно известны.

Но, твою мать, сколько можно?!

— Чи, я буду делать то, что мне нравится! — сорвалась на крик.

— Конечно, любимая. — Меня уронили на подушки и, нависая надо мной, Чи коварно добавил, — только один маленький нюанс — если ты собираешься делать то, что нравится тебе, значит и я вполне могу заниматься тем, что нравится мне, причем столько, сколько хочется мне, а потом, дыхание мое, можешь работать как нравится… В смысле, насколько сил хватит.

Да нихрена мне уже сил потом ни на что не хватит — Адзауро был монстром. Ненасытным, неутомимым, вечно голодным монстром. А я была не просто его любимой вкусняшкой — я, кажется, вообще была единственной пищей. Его светом, его радостью, его главной потребностью…

Пять лет брака — на одном дыхании, как калейдоскоп из ярких счастливых картинок, с одним маленьким нюансом — аппетиты у Чи были зверскими.

— Ты монстр! — прошипела, едва Адзауро скользнул губами по шее, в то время как его рука уже вполне успешно занялась расстегиванием моего платья.

— Да, милая, я монстр. Твой, исключительно твой. И как твой монстр, я категорически против твоего возвращения к работе, о чем ты, мое дыхание, прекрасно знала.

И он посмотрел мне в глаза.

Жестко, непримиримо и зло.

Оу.

— И как много ты знаешь? — осторожно спросила.

Чи яростно сузил глаза и уведомил:

— Твои новые документы порвал. Вылет на Гаэру отменил. С Исинхаем… побеседовал.

Ага, то есть не все знает.

Ну, тогда норм, справлюсь.

Чи, словно прочитав мои мысли, хищно улыбнулся и добавил:

— Космопорт контрабандистов снес ко всем дерсенгам.

Бракованный навигатор…

— И да, — теплые сухие губы накрыли мои, — радость моя, о том, куда ты моталась в мою прошлую командировку, я теперь тоже знаю, так что на Дженерийский саммит полетишь со мной. И, знаешь, я думаю, это будет мой лучший полет в жизни. На счет тебя не уверен, но вот лично мне будет очень хорошо. И мы начнем делать мне хорошо уже прямо сейчас. Считай это местью.

И вот что-что, а мстить Адзауро умел. Догонит, отомстит, еще раз отомстит, снова отомстит, и в целом, кажется, готов мстить не останавливаясь. Вообще не останавливаясь.

— Между прочим, непомерные сексуальные аппетиты свойственны сексуальным маньякам, — процитировала я, последнее исследование Суна.

Знаменитый кот редчайшей породы Царский Золотой, перешел работать в аналитический тринадцатый отдел и теперь специализировался на поиске серийных убийц с нездоровыми сексуальными наклонностями.

Чи приподнялся, нависая надо мной на вытянутых руках, усмехнулся и поинтересовался:

— Так я теперь маньяк? Мм-м, какие широкие просторы открываются для моей неуемной сексуальной фантазии, не говоря о практике…

Зря сказала. Он же теперь возьмется оправдывать почетное звание маньяка, а мне и монстра более чем хватает.

— Прости… — прошептала, глядя в его черные глаза.

— Не прощу, — с предвкушением прошептал Чи, проводя пальцами по моей щеке, обрисовывая линию губ, подбородка, скользя ниже.

А я с замиранием сердца следила за его уверенными движениями, стараясь не выдать просыпающегося во мне желания, которое накатывало теплой волной, стоило лишь вспомнить, насколько чувственными могут быть прикосновения моего монстра, с какой неумолимой нежностью способен он ласкать часами, доводя до чарующе-нереального удовольствия.

И можно было бы злиться и даже повод немного был, но так каждый раз — стоит ощутить его рядом и хочется прижаться сильнее, обнять крепче, тихо тонуть в нем, его запахе, его полном бесконечной влюбленности взгляде, в пламени его безудержной страсти.

— Ну и… не прощай, — с тихим стоном выгибаясь, решила я.

— Даже не собирался, — с предвкушением, гарантировал Чи.

Последними моими вменяемыми словами было:

— Окно…

— Закрыл, звукоизоляция включена, — прошептал мой монстр и сорвался с цепи.

***

В итоге рассвет мы встретили все так же в гостиной — я, уже вообще не способная даже пошевелиться, и Чи, вспомнивший про ужин и сейчас радостно кормивший нас обоих, попутно рассказывая про свой вчерашний день.

День у него оказался насыщенным, и все бы ничего, но активируя систему безопасности в своем кабинете, он украдкой посмотрел, где я и чем занимаюсь, и — на этом и спалил. Сначала мой сеанс пси-связи, потом во время пробежки переговоры со Слепым. Дальнейшее было делом техники, и Чи выяснил все.

Все, включая мой недавний полет с тем же Слепым на Эсхатру.

И вот когда Адзауро рассказал об этом, он посмотрел на меня так, что я невольно посмотрела на часы, прикидывая, сколько примерно времени у него еще осталось на меня. До звонка будильника оставалось пять минут… слава небесам, жить буду.

— Дыхание мое, вообще-то, целью найма прислуги для детей было дать тебе возможность отдыхать побольше, а не мотаться по криминальным планетам! — зло произнес Чи.

Четыре минуты…

— Любимый, я предпочитаю активный отдых, — сделала громкое заявление.

Адзауро перехватил мой взгляд на часы, затем очень внимательно посмотрел на меня, достал сейр, позвонил в свою администрацию и, все так же не отрывая взгляда от моих глаз, сообщил секретарю:

— Сэдоу, отмените все мои встречи на сегодня.

И выключил сейр.

Мне конец…

Мне просто конец. Одним из весьма неприятных открытий в моем монстре оказалось то, что Чи действительно умел заставить говорить. Я раньше считала, что умела тоже, я по пыткам прошла два спецкурса — криминальный, когда обучали Слепой с Полудохлым, и военный — когда Исинхай достал программу обучения десантников. Но, как оказалось, из нас двоих, виртуозно владел пытками именно Чи. И ему для этого не нужны были препараты, не требовался скополамин, и даже инструменты были не нужны, — ему хватало просто его самого.

И пытал он сладко и мучительно, с неумолимой нежностью истязая часами и получая упоительное удовольствие как от процесса, так и от того, насколько чувственной в его руках становлюсь я.

В общем, за всю нашу супружескую жизнь, я поняла, что проще рассказать все самой, чем исповедоваться стоном и хриплым шепотом, срываясь на крик от очередного опытного касания, а Чи умел довести до состояния, когда от любого прикосновения накатывала феерия удовольствия. Вот только в изнеможении опадая на смятые простыни, на пощаду рассчитывать не стоило. Адзауро был искушенным, ненасытным, порочным, умелым, каким угодно, но только не милосердным.