Холодное блюдо - Евгений Щепетнов

Вжжик! Вжжик! Две стрелы вылетели из-за спины Ангуса, метнулись к груди боевого мага и бессильно скользнули по мерцающему куполу, глубоко уйдя в мягкую землю. Следом пролетели две метательные звезды – их постигла та же участь. Купол отклонял удары любых быстро движущихся предметов, и пробить его не было никакой возможности.

Впрочем, обратной стороной этого колдовства было то обстоятельство, что боевой маг тоже не мог предпринять ничего особо активного, мог лишь стоять в безопасности и улыбаться – вот как сейчас, когда хищная широкая улыбка не сходила с худого остроносого лица пришельца.

А затем Ангус заметил неприятное обстоятельство – купол медленно, но верно двигался по направлению к тропе, выходящей с поляны, и вместе с ним двигались и сам маг, и два бойца Братства, вышагивающие абсолютно спокойно, равнодушно и даже бездушно, как каменные статуи.

– Уходят! – прошипел голос за плечом. Ангус обернулся, впился взглядом в квадратную фигуру Левана. Лекарь даже не узнал его голоса, настолько он не походил на обычный сочный, насмешливый баритон молодого убийцы.

– Учитель, что они могут сделать?! Куда идут?! – таким же свистящим шепотом спросил Леван, держа в руках лук с наложенной на него стрелой. – Ты сможешь снять купол защиты?

– Нет. Не смогу! – коротко ответил Ангус, фиксируя взглядом отступающего противника. – Сейчас они отойдут к лесу, спрячутся в зарослях и тогда уже ударят магией. Если дойдут, конечно. Будьте наготове, парни!

Ангус не услышал ответа. Ему было не до того, чтобы выслушивать всякие глупости. Он со скрежетом зубовным ждал – когда же, когда чужой маг дойдет до той точки, на которой все и решится! Зря, что ли, он, Ангус, столько времени уделил ловушкам и засадам?! В прямом столкновении лекарь против боевого мага не выдержит. Но кто сказал, что воевать можно только в лоб?!

Еще шаг, еще, еще… выплеск! Магическая энергия рванулась по нити, соединяющей Ангуса с накопителем энергии, и… жахнуло так, что лекаря сбило с ног и протащило по траве метра три, не меньше!

Он пришел в себя через пару минут – чернота из глаз ушла, и только в ушах будто бы торчали кусочки тряпки, забитые в ушные проходы до самых барабанных перепонок. Звуки доносились слабо, как сквозь подушку, и, когда Леван наклонился над учителем и что-то сказал, Ангус разобрал только одно слово: «всех». Но Ангус понял. Да и как было не понять – достаточно только посмотреть на яму, возникшую на том месте, где некогда стоял боевой маг и два его телохранителя! Яма была шагов десять в диаметре и глубиной не меньше чем по пояс. Не зря Ангус накачивал магией этот накопитель, не зря! Жалко, конечно, крупный изумруд, но что поделаешь? Жизнь дороже камней, пусть даже и драгоценных!

Все. Теперь – все! Теперь нужно уходить!

– Вперед! Лошадей оседлали? Хорошо. Поехали!

Маленький караван выстроился у крыльца: впереди в седле Ангус, за ним – бывшая рабыня с Конором, на остальных лошадях – заранее приготовленные переметные сумы, набитые едой и всем тем, что необходимо в дороге. Путь неблизкий – до города Шерема, там на корабль и на корабле – в столицу. Все-таки прятаться нужно в гуще народа, так проще укрыться!

Дверь в дом подперли колом, закрывать на замок не стали. Кому надо, все равно проникнут, сломают замок или саму дверь. Так зачем портить добро? Дом хорошо им послужил в эти дни и недели, был настоящим домом, уютным, теплым в прохладу и прохладным в жару. В нем Ангусу было хорошо. Пусть стоит.

Была такая мысль – спалить, чтобы никому не достался, особенно Братству, но пожалел. Дом-то при чем? Может, люди приличные в нем поживут, такие, как он, Ангус!

Лишнее оружие спрятали в тайнике под полом кладовой – вдруг еще пригодится? С собой взяли только то, что можно спрятать под одеждой, да по мечу на пояс. Без меча путешествовали только рабы, и то не всегда – обычно хозяева вооружали всех, кто шел в караване. Рабов разбойники не освобождали, могли лишь продать другому хозяину для работы на подземном руднике, в котором рабы проживут не больше года, заживо сгнивая в ядовитых подземных испарениях. А чаще всего рабов убивали, чтобы не оставлять свидетелей нападения, так что, если случалось защищать караван, рабы бились наравне со свободными, уповая на то, что хозяин заметит их усердие в деле защиты его драгоценного имущества. И освободит! Извечная мечта любого несвободного.

– Поехали! – Ангус махнул рукой, тронул лошадь пятками, и она медленно пошла вперед, фырча, мотая головой, – давно не ходила под седлом, застоялась.

А потом случилось то, чего Ангус никак не ожидал и во что в первые секунды даже не смог поверить. Из-под арки, образованной сплетенными ветвями деревьев и колючими кустами, один за другим вылетели несколько всадников – лохматые, одетые в волчьи шкуры поверх ярких цветастых рубах, в мохнатых же волчьих шапках. Они с гиканьем понеслись к Ангусу, размахивая над головой сверкающими полосками стали. Кривые мечи в лучах солнца сверкали, будто молнии, пущенные Создателем в наказание за преступления грешников, и Ангус не мог оторвать взгляда от этих медленно вращающихся над степняками «молний», застыв, как каменное изваяние. А лошадка так же мирно продолжала идти вперед – ей не привыкать к свисту, улюлюканью, к людям в волчьих шкурах, ведь она была степной лошадью, видавшей виды, выросшей рядом с этими темноволосыми, шумными и невероятно опасными людьми.

Сколько времени Ангус был в ступоре – он не запомнил. Наверное, секунду или две, но эти секунды растянулись едва ли не на часы, став липкими, тягучими, как смола, в которую попал, приклеившись, несчастный комар. Только одна мысль билась у этого «комара» в голове: «Не успел! Чуть-чуть не успел!»

Первым опомнился Леван, как и положено самому многоопытному бойцу. После его команды Хесс рванулся вперед, схватил лошадь Ангуса за уздцы и поволок ее назад, к дому, хрипящую, вытягивающую шею вслед за поводырем. Остальные лошади и тихо повизгивающие женщины бросились вслед. Полминуты – и Ангус с женщинами вбежал в двери дома.

Звон клинков, крики, вой – волчий вой, – снова крики, стоны! Дверь распахнулась, и Ангус, стоявший в боевой позиции, едва не ударил вбежавшего мечом, но вовремя остановил удар – это Хесс! Следом за ним – Леван!

Леван был бледен, в его груди торчала стрела с опереньем, выкрашенным в серый цвет. Она была сломана почти у самой груди и висела на нескольких волоконцах дерева, чертя серыми перьями в районе пупка. Вторая сидела в левом плече, пройдя сквозь тело, – острый стальной наконечник окрашен кровью, он способен пробить любую стальную кольчугу своим закаленным игольным жалом. Больше ран не было, но и те, что были, способны свалить с ног любого человека, кроме этого – квадратного, могучего, как пень трехсотлетней сосны. Только вот пень не может истекать кровью, пуская кровавые пузыри и хрипя, как дырявый кузнечный горн.

Леван едва держался на ногах, но стоял, крепко, будто пустил корни, и с его кривых кинжалов, больше похожих на короткие мечи, капала кровь. Хесс тоже был вооружен, но он не успел поучаствовать в схватке, занятый тем, что забрасывал в дом женщин, вытаскивал из тайника укрытое оружие – в первую очередь луки и стрелы.