Ночь на хуторе близ Диканьки - Андрей Белянин

сочным, с мягкой хрипотцой, мужским голосом доносилось из раскрытого оконца с новенькой рамой. Навстречу им вышел (или, скорее, выпал) пьяный в черниговскую зюзю бравый козак Свербыгуз. Он попытался что-то сказать, дважды набирал воздуха в грудь, даже раскинул руки, перегораживая друзьям дорогу, но, видно, силы его покинули, он задушевно улыбнулся неполным набором жёлтых от табака зубов и рухнул поперёк дороги.

Попыток привести его в чувство никто предпринимать не собирался. От Свербыгуза шёл такой убойный перегар, что ни одна муха не решилась даже приблизиться к носу достойного козака, а те, кто дерзнули подлететь хоть на фут ближе, падали в обморок, задрав кверху лапки – теперь уже тоже пьянючие вникакую!

Общеизвестно, что у нас в Малороссии каждый напивается по-своему: сапожники – в стельку, плотники – в доску, мясник – в мясо, хуторянин – в свинью, лесоруб – в бревно, печник – в дрова, лесник – в пень, нищий – в рванину, моряк – в гавань, золотарь, чистящий выгребные ямы, – в гов… Прошу прощения.

Так вот, запорожцы наши столь же традиционно надираются в зюзю! Это от того, какую букву «зю» они ногами выписывают, как именно назюзюкаются или назюганятся, так что, говорят, даже русская фамилия Зюганов произошла от таких вот пьяниц…

– Як вы мыслите, паныч Николя, хто его мог от так горилкою накачать?

– Сколько я помню, дорогой друг Вакула, этот индивидуум регулярно напивается, как ты выражаешься, в геометрической пропорции только с нашим рогатым знакомцем.

– Вы як по книге читаете!

– Ну, логику ещё никто не отменял. Древние греки говорили: «Лечи подобное подобным».

– Ага, то примерно як «клин клином вышибают»?

– Именно. Идём брать Байстрюка за свадебные колокольчики.

– Це шо?

– Сейчас объясню…

Но, прежде чем искать запорожского чёрта, они в четыре руки подняли валяющегося поперёк дороги Свербыгуза, чисто из христианской добродетели, повесив его на ближайший плетень. Руки, грудь и голова – в чей-то огород, задница и ноги – с красивым видом на околицу!

Рядом на всякий случай положили две палки из того плетня – вдруг какому прохожему вздумается поучить пьянчужку основам культурного потребления алкоголя и умению вовремя закусывать? Ну да и просто так приложить пару раз смеху ради тоже не грешно.

Сами же герои наши шагнули в двери шинка едва ли не одновременно, вежливо поздоровавшись с хозяйкой сего почтенного заведения. Запорожец в красной свитке, храпящий на столе опустив голову на руки, не успел слова сказать, когда кузнец молча поднял полупустой зелёный штоф с царским орлом и хряпнул им ему же по лбу! Брызги стекла и водки так и прыснули во все стороны.

– Кого я вижу, хлопцы?! – Чёрт без малейшей обиды резко вскинул голову, отирая рукавом горбоносое лицо своё. – А де ж вы запропали? Хозяйка, ставь водку моим дорогим гостям!

– Где запропали? Вообще-то вы в прошлый раз нагло бросили нас на растерзание толпы обезумевших ведьм, – холодно напомнил господин гимназист из Нежинска. – С вас должок, сукин ты сын, Байстрюк!

– И вот тока вякни, шо ты тут ни при чём, – весомо подтвердил Вакула, засучивая рукава.

– Я ни при чём…

Это были его последние слова на тот момент. Шинкарка лишь кротко вздохнула, когда от удара кузнецова кулака запорожский чёрт в очередной раз вышиб недавно заменённое окно и кометой тысяча восемьсот двенадцатого года вылетел на улицу. Минуты три его не было…

– А де ж наша водка?! – первое, что спросил Байстрюк, возвращаясь в шинок.

Чёрт его знает, как он это делал…

Любой нормальный человек, будь он силою хоть как царь Пётр или как Козьма Минин, и то не встал бы на пороге после крестного целования с кулаком Вакулы, а с этого запорожца как с гуся вода, как с немца – шпик, с эстонца – разбег, с негра – коричневый колер!

– Чего хотели, панове-добродии?

– Тебя, – не подумав, ляпнул кузнец, и Николя был вынужден извиниться за друга:

– Ну, не совсем так уж прямолинейно, как, может быть, вам показалось в меру вашей испорченности. Но на самом деле нам крайне нужен ваш совет.

– Так то ж совсем иное дело! – Байстрюк мгновенно сунул за пазуху руку, извлекая лист бумаги, когда тяжёлый кулак Вакулы вновь замер у него под носом.

– Тока попробуй предложи…

– Никаких договоров и подписей кровью, – поддержал друга Николя. – Наши условия иные – либо совет, либо в глаз. Но если выслушаете, то в любом случае выпивка за наш счёт!

Запорожец подумал, театрально изогнул чернёные брови свои, покрутил ус, чисто ради того, чтоб потянуть время, и важно кивнул: