Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

Практически никогда галлы не чувствовали себя единым народом, разве что вспоминая совсем уж седую старину, да и то без особых оснований. Множество мелких племен бесконечно ссорились между собой и призывали на помощь крупные, а те, в свою очередь, соседей – германцев и римлян. Эдуи и сеноны поддерживали римлян (опять-таки не все), арверны с Верцингеториксом во главе резко выступали против завоевателей, призывая галльские народы принести на свою землю свободу. Только кто мог сказать наверняка, будут ли после победы арвернов свободными битуриги, эдуи, секваны и прочие?

Римские легионы оставляли после себя сожженные поля и деревни, разоренные города и вдов – слишком старых для продажи в рабство. И то же самое делали арверны Верцингеторикса – жгли, разоряли, грабили, разве что в рабство пленников не обращали – предпочитали приносить в жертву своим кровавым богам.

– Кто здесь побывал, римляне или арверны? – проходя мимо пепелища, участливо спросила Алезия согбенную старуху.

– Эту деревню сожгли римляне… – не сразу отозвалась та. – А соседнюю арверны. А за тем холмом пришельцы-карнуты, говорят, вырезали всех подчистую. Боги, боги, скажите, как теперь жить? На кого надеяться? Во что верить?

А надеяться можно было только на себя.

– Сегодня заночуем в лесу, завтра будет уже полегче. – Алезия невесть почему решила вскинуть бремя командования на свои хрупкие плечи.

– Это почему же полегче? – ехидно поинтересовался Тевтонский Лев. – Теплее будет или, наоборот, попрохладнее?

– Пожарищ не будет, милый! – пояснила девушка. – И разоренных деревень.

– Почему?

– Земли арвернов кончаются, а во-он за тем высоким холмом, что по левую руку, виднеются поля и рощи секванов.

– Угу, – гладиатор с улыбкой кивнул. – А справа у нас что?

– Справа эдуи. Говорят, римляне признали их за своих братьев и не будут разорять.

– Ага, римляне не будут. А Верцингеторикс?

– Этот может, – Алезия вздохнула и вдруг улыбнулась. – Не понимаю, чего мы грустим-то? Скоро ведь в свои земли придем. Вверх по реке – Кабилон, город секванов. Скоро мы там будем. А уж после него – Бибракте, священная крепость эдуев, а за нею, всего в двух днях пути – Алезия. Дом!

– А еще дальше – леса и долины сенонов, – мечтательно произнес Кариоликс. – Эх, буду ли я там хоть когда-нибудь? Просто не верится.

– Будешь, будешь, – закрываясь от солнца, Беторикс приложил руку к глазам. – Сейчас где-нибудь тут заночуем. Пора бы уже подыскать удобненькое местечко. Хотя бы во-он в той рощице, где…

Не договорив, он свернул с дороги на показавшуюся слева тропу. Алезия и Кари переглянулись, хмыкнули и быстро зашагали следом.

Еще уходя из Лугдуна, беглецы раздобыли одежду галлов – прочные кожаные башмаки, браки, разноцветные плащи с застежками на груди, а для Алезии еще и длинное шерстяное платье – ибо даже мешковатые браки делали ее фигуру слишком уж соблазнительной – да головное покрывало, чтобы скрыть остриженные волосы.

Углубившись в лес, путники выбрали полянку, уже заросшую первой травою и папоротниками. Несмотря на теплые солнечные дни, ночи стояли по-весеннему холодные, даже с заморозками. Для ночлега требовалось устроить из веток и хвороста шалаш, натаскать мха и травы, позаботиться и о пище. У путников еще оставались кусочек соленой свининки да краюшка ржаного хлеба, прихваченные пару дней назад на рынке в небольшом городке Матиско, а уж назавтра нужно было что-то найти. Впрочем, мелкой дичи в лесу хватало, имелось и огниво. Виталий только диву давался, глядя, насколько умело и ловко пользуются им Алезия и Кариоликс, не всякая курильщица так с зажигалкой справится!

Вот уже полетели искры, задымились специально собранная сухая трава и кусочки коры, занялся и хворост – хорошо разгорелся, жарко, почти без дыма.

– Ну, наконец-то погреемся… – Алезия протянула к огню ладони, потом фыркнула и побежала к видневшемуся за деревьями озеру – небольшому, с прозрачной и, верно, не очень-то теплой водицей. – Только вы за мной не ходите, ладно? А потом сразу спать.

Через некоторое время со стороны озерка донеслись плеск и возглас – видать, и впрямь холодноватой оказалась водичка. Не лето ведь!

– Давно хотел тебя спросить, друг, – разделив хлеб на четыре равные доли (четвертая – про запас), Кариоликс убрал нож за пояс и прищурил левый глаз. – Как так вышло, что римлянин тебя отпустил?

– Я говорил уже: по закону обязан был отпустить.

– Как это – по закону? Он же тебя схватил, значит, не должен был отпускать!

– На этот счет есть закон. Плохо было бы, если бы он этот закон не исполнил.

– Тебе – да, плохо. Как и всем нам.

– Ему самому в первую очередь. Этот римлянин – должностное лицо. Кстати, он по крови скорее галл в какой-то части.

– Он живет как римлянин, значит – римлянин, а не галл, – упрямо твердил юноша. – Они все там римляне, хотя многие еще говорят на нашем языке. Однако, думаю, родную речь скоро забудут.

– Это ты верно заметил!

– А ты говоришь, галлы… – Парнишка немного помолчал, поглядел на пламя и продолжил: – И что же, этот римлянин испугался своего же закона?

– Не испугался, а исполнил, – терпеливо пояснил Тевтонский Лев. – Испугался он моей грамоты… Ну, я рассказывал.

– А, да, да, вспомнил! – Кариоликс радостно сверкнул глазами. – Ты там грозился каким-то вергобретом…

– Сенатором.

– Ну да. Вот он и испугался.

Тьфу ты, бестолочь! Ну что ты будешь делать с этим упрямым парнем? Талдычишь, талдычишь ему про закон, а он все туда же, на страх сводит – конечно, дикарю так понятнее.

– И как только у вас хватило ума меня отыскать?

– Да что ж мы, совсем глупые? Ты закричал про пожар, мы и убежали – как и условились, а потом незаметно шли за тобой все время.

– Извини, брат, погорячился. Вы не глупые, вы терпеливые.

– Это уж точно! – Юноша довольно улыбнулся. – Пойду все-таки принесу те сухие ветки…

Виталий посмотрел вслед пареньку и усмехнулся: а может, тот и прав по большому-то счету? Не закону следовал помощник эдила, а просто не захотел связываться с клиентом богатого и влиятельного человека, тем более римского сенатора.

Кариоликс подкинул в затухающий костер ветки, улыбнулся. Видно было, парнишке давно хотелось поговорить, а общаться с Алезией он почему-то робел.

– Тевтонский Лев, ты правда тевтон?

– Нет.

– А кто ты?

– Не знаю, – почти честно признался Виталий. Его народа в этом мире еще практически нет, есть в лучшем случае праславяне какие-нибудь.

– Но имя-то у тебя галльское. Ты из белгов? Венетов? Лексовиев?

– Сказал же, не знаю, – уже с явным раздражением отозвался Беторикс.