Клинок инквизиции - Диана Удовиченко

Закрывать разум от навязчивых голосов становилось все труднее, теперь они звучали уже и днем. Еще три монахини сошли с ума и были отправлены в Равенсбург, к инквизиторам. Монастырь погрузился в страх и уныние. Аббатиса старательно делала вид, что ничего не происходит, приказывала молиться усерднее, дабы справиться с дьявольским искушением. Но теперь по ночам никто не спал, все лежали и слушали шепот темноты. И почти каждую ночь темнота забирала кого-нибудь из сестер, погружая в безумие.

– Он восседает под корнем древа смерти, – звучало и звучало в голове. – Он звонит в колокола боли, и имя им – семь смертных грехов…

Настя устала бороться, голоса становились все ближе, и теперь звучали сладко, нежно. Слова проникали в душу, делали ее безвольной, слабой. Она ловила себя на том, что ждет этих слов. Хотелось закрыть глаза, погрузиться в волшебство призрачных шепотов, подчиниться им, сделать то, что они велят. Стать частью… чего? Она не знала.

Однажды, когда Настя сидела одна в скриптории, чистила пергаменты, беззвучно повторяя:

– Он восседает под корнем древа смерти. Он звонит в колокола боли, и имя им – семь смертных грехов… – вдруг пришло понимание: сейчас она перестанет быть собой.

Призраки победят, и она перестанет существовать, ее личность, желания, мечты, привычки – все это исчезнет. Останется оболочка, наполненная враждебной волей, да и та – чужая.

Настя резко поднялась, оттолкнула стол, свитки с шуршанием раскатились по полу. Подхватив светильник и карту, она освободила шкаф, влезла в подземный ход. Плевать ей было на тварь, жившую под монастырем. Лучше издохнуть в ее лапах, чем жить безвольной рабыней чужого разума.

Подвал встретил запахом сырости и ледяным холодом. Настя решительно спустилась, зашагала по длинному тюремному коридору. Шепоты усилились, сделались угрожающими, над головой захлопали невидимые крылья, ее словно не хотели пускать сюда, предостерегали.

– Все равно свалю, – упрямо произнесла Настя.

«Хлюп, хлюп, – раздалось издали. – Шлеп, шлеп…»

Настя дошла до того места в стене, где, судя по карте, должно было находиться продолжение подземного хода, стала простукивать стену. Вскоре пальцы вместо осклизлого холодного камня ощутили поддающиеся гнилые доски. Настя ударила по деревяшке ногой – раз, второй, третий.

Шаги существа становились все ближе. Настя с отчаянием колотила по двери, молясь о том, чтобы справиться, пока до нее не добрался обитатель подвала.

– Уррк? – с ласково-вопросительной интонацией проговорили за спиной, на плечо легла влажная холодная лапа. – Уррк?

Настя медленно обернулась. Тварь стояла перед нею, склонив голову набок и скривив пасть в подобии улыбки. Маленькие, заполненные гноем глазки смотрели просительно-умильно. Пока монстр не проявлял признаков агрессии.

– Э-э-э… привет, – как можно дружелюбнее сказала Настя.

В ответ существо хлюпнуло и заключило ее в объятия, обдав волной невыносимой вони. Стараясь не дышать носом, Настя гнусаво проговорила:

– Да ты в меня влюбился, что ли? Хороший, хороший мутант…

Она ласково похлопала монстра по спине, тот блаженно заурчал и крепче сжал лапы. Чувствуя, что сейчас задохнется или от его любви, или от амбре, Настя сказала:

– Лучше бы помог мне выйти отсюда. Ты, наверное, тут все ходы знаешь?

Тварь слегка ослабила хватку, внимательно прислушиваясь к голосу девушки.

– Выход, понимаешь? – Настя осторожно высвободилась из объятий, помахала рукой. Переборов брезгливость, погладила существо по склизкому, покрытому язвами лбу. – Здесь есть выход? Покажи мне, пожалуйста.