Таймлесс. Рубиновая книга - Керстин Гир

Гайд-парк, Лондон

24 июня 1912 года

— Эти зонтики и правда защищают от солнца, — сказала она и покрутила своим зонтом. — Не понимаю, почему люди от них отказались.

— Может, потому, что становится всё больше дождей и всё меньше солнца.

Он смотрел на неё с улыбкой.

— Но мне эти штуки тоже кажутся очень симпатичными. И белое летнее платьице тебе так идёт. Я уже начинаю привыкать к таким вот длинным юбкам. Ведь так прекрасно, когда ты их снимаешь!

— Но как привыкнуть к тому, что я никогда не одену брюки? — пожаловалась она. — Я каждый день очень скучаю по своим стареньким джинсам.

Он знал наверняка, что скучала она вовсе не по джинсам, но сказать это вслух не решался. Некоторое время они молчали.

В лучах летнего солнца парк поражал своим безмятежным великолепием, город, что простирался за ним, казалось, будет стоять целую вечность. Он же тем временем думал о том, что через два года начнётся Первая мировая война и немецкие дирижабли начнут сбрасывать на Лондон бомбу за бомбой. Наверное, тогда придётся на время переехать в деревню.

— Она так похожа на тебя, — неожиданно сказала она.

Он сразу же понял, о ком она говорила.

— Нет, она похожа на тебя, принцесса! Только волосы у неё мои.

— И эта привычка склонять голову на бок, когда она о чём-нибудь думает.

— Она такая красивая, правда?

Она кивнула.

— Как же это всё странно. Только два месяца назад мы держали её новорождённую, и вот ей шестнадцать и она на полголовы выше меня. И всего на два года младше.

— Да, в голове не укладывается.

— Но у меня прямо гора с плеч свалилась, когда я узнала, что у неё всё хорошо. Только Николас… Бедняга, так рано умер.

— Рак крови. Никогда бы не подумал. Так рано лишиться отца, бедная девочка, — он откашлялся. — Надеюсь, она будет держаться подальше от этого парня. От моего… м-м-м… племянника, или кем он там мне доводится. В наших родственных связях запутается кто угодно.

— Ну, не такие уж они и сложные: твой прадед и его пра-прадед были близнецами. Значит, твой пра-прадед является одновременно его пра-пра-прадедом.

По его взгляду было понятно, что продолжать объяснение бессмысленно. Она улыбнулась.

— Я тебе как-нибудь табличку нарисую.

— Я же говорю, кто угодно запутается. Во всяком случае, этот тип мне не понравился совершенно. Заметила, как он её опекает? На счастье, она может за себя постоять.

— Она его любит.

— Нет, не любит.

— Нет, любит. Только не знает об этом.

— Тогда откуда же ты об этом знаешь?

— Ах, ну не заметить такое просто невозможно. Ты видел его глаза? Зелёные, как у тигра. Я, кажется, и сама дрогнула, когда он гневно пронзил меня своим огненным взглядом.

— Что? Ты серьёзно? С каких это пор тебе нравятся зелёные глаза?

Она засмеялась.

— Не волнуйся. Твои глаза всё равно самые красивые на свете. По крайней мере для меня. Но мне кажется, что ей больше нравятся зелёные.

— Она в жизни не влюбится в такого зазнайку.

— Уже влюбилась. А он такой же, как и ты когда-то.

— Ты о чём? Этот…! Ни капли он на меня не похож! Я тобою никогда так не помыкал, никогда!

Она усмехнулась.

— Да ну.

— Разве только тогда, когда это было жизненно необходимо, — он сдвинул шляпу на затылок. — Пусть оставит её в покое.

— Кажется, ты ревнуешь.

— Да, — признался он. — А это неправильно? Когда увижу его в следующий раз, скажу ему, чтобы держал свои лапы от неё подальше.

— Мне кажется, мы будем теперь часто попадаться им на пути, — сказала она. Сейчас она больше не улыбалась. — И ещё мне кажется, что тебе пора вспоминать уроки фехтования. Они нам ещё пригодятся.

Он подбросил свою трость и ловко поймал её на лету.

— Я готов. А ты, принцесса?

— Если ты готов, то готова и я.