Горькие травы. Книга 1. Лунное стекло - Иар Эльтеррус

– То есть ответ положительный, и моя версия кажется вам достойной рассмотрения, – кивнул он, когда гомон начал стихать. – Теперь дальше. Илья, в какой момент ты понял, что происходит что-то не то?

– Когда у меня ткани стали расползаться под пальцами, – сообщил Илья. – Только что была нормальная ткань, и она… поползла, словно разложилась, причем весьма основательно. Вот тогда я это и понял.

– Обрати внимание, до последнего момента мы не понимали, – кивнул Ит. – Хорошо. Дальше. Искин!

– Слушаю, – раздался лишенный выражения голос с потолка. Врачи мгновенно стихли.

– Вопрос, – Ит прикрыл глаза, формулируя. – Дано: боевой вирус одной клональной линии, срок жизни вируса ультракороткий, длительность жизни клональной линии около тысячи поколений…

– Некорректная формулировка, – тут же ответил искин. – Уточните данные.

– Боевой вирус. Срок жизни вируса – одна минута. Срок жизни клональной линии – тысяча поколений, плюс/минус сто поколений. Какова вероятность самостоятельной активации такого вируса?

– Ответ в вопросе, – невозмутимо ответил искин. – Боевой вирус. Самостоятельная активация невозможна. В неактивном состоянии остается полимерной структурой.

Ит повернулся к Илье. Тот сидел неподвижно и широко открытыми глазами смотрел на Ита.

– Нас заразили раньше. Они привезли не вирус, а спусковой крючок для этого вируса. Именно поэтому вирус запросто прошел «вошегонки»… точнее, он их не проходил, потому что он давно был в «Вереске»… ну, ты понял.

– Твою мать, – выдохнул Илья. – Искин! Подтверди модель.

– Некорректная форму…

– Ой, кончай идиотничать, – огрызнулся Илья. – Всем, у кого класс выше шестого, давно известно, как вы любите по кораблям шариться. Отвечай, хватит уже этого официоза.

– Умные все какие, – проворчал голос с потолка. – Ну да, все правильно. Он верно понял. Только, мужики, ничего вы никому не докажете. Про это они тоже подумали.

– Кто – они? – требовательно спросил Ит.

– Угадай сам, – огрызнулся голос. – Кому вы мешали, те и подумали.

– Один вопрос, искин, – Фэб привстал. – Мешал весь наш госпиталь?

– Ага. Не вы конкретно, если ты об этом, Фэб Эн-Къера. Не носители резонанса мета-порталов. Мешал именно «Вереск». Весь. Целиком. И на этом разрешите откланяться, потому что меня за беседу с вами по голове не погладят, как можете догадаться.

– Подожди, – попросил Ит.

– Ну? – недружелюбно осведомился искин.

– Не «ну». Это важно. Ведь до этого была еще одна попытка удалить нас из темпоральной капсулы, так?

– Так. Ты ведь об этом хотел спросить?

– Угадал. Шарлы. Но зачем?

– Ит Биэнн Атум Соградо, твою мать! «Зачем»!.. Определись, ты умный или тупой! – рявкнул, теряя терпение, искин. – Затем!!! Затем, чтобы вас не было в капсуле, конечно! Все, я не могу больше держать приват, «Альтея» меня сейчас просто вышвырнет из системы. И, да. Ты прав. Защититься или оспорить что-то даже не пробуйте. Вы не сумеете, а на разбирательство уйдут месяцы. Причем результат будет не в вашу пользу.

– Это я уже понял.

– Ну, раз понял, молодец. Привет кое-кому из вас могу передать, – искин понизил голос. – От одной маленькой секторальной станции, знаете ли. На которой кое-кто до сих пор скучает по вам.

* * *

– Илья, они втроем в свое время умудрялись обойти аналитический отдел из двадцати человек. Они выживали там, куда других не посылали, потому что нереально это было – там выжить. Они… они очень хорошо умеют молчать, но… ты сам все видел и сам все понял.

– Да, вот теперь я понял, – Илья говорил беззвучно. – Но… это подло. Это…

– Это нормально, – столь же беззвучно отвечал Фэб. – Спроси у ребят. Спроси, пусть расскажут сами.

– Спросить что?..

– Просто поговори с ними как-нибудь. О том, в чем они жили. Через что прошли. Что видели, что знают. Поверь, это послужит тебе потом хорошим подспорьем.

– Ладно, Фэб. Поговорю. Только в себя приду хоть немного и поговорю.

Фэб молча кивнул. Они с Ильей сидели сейчас друг напротив друга в палате Ильи, все остальные уже разошлись. Илья чувствовал себя дурно, временами ему начинало казаться, что его ударили чем-то тяжелым по голове. Вызвали Рофаила, тот сообщил, что ничего страшного, просто поднялось давление. Снизил, посоветовал Илье полчаса полежать и снова ушел – как оба поняли, в госпиталь поступали новые раненые. Получасом позже Илья сидел, согнувшись в три погибели, вцепившись себе руками в волосы, а Фэб пытался добиться от системы какого-нибудь подобия спиртного.

Он терпеть не мог спиртное. Но понимал, что если все настолько плохо, то не обойтись. Что вещи, подобные той, которая с ними всеми произошла, можно лечить двумя способами – либо тет-а-тет с тем, кто это сделал, либо – ста граммами спирта или чего-то подобного. Автора диверсии Илья, разумеется, придушил бы голыми руками, но кто именно этот автор и где он – было неизвестно.

– Илюш, ты это… ну, выпей, что ли, – попросил Фэб, когда система после долгих уговоров все-таки расщедрилась. – Поверь, так будет лучше.

– Кому? – горько спросил Илья, отбирая у него импровизированный стакан. – Им? Мне? Тебе?

– Не знаю, – Фэб отвернулся. – Может, и никому. Но у нас уныние вообще-то считается смертным грехом, так что лучше ты пей.

– У вас – это где?

– Охотно расскажу. Но после того, как ты выпьешь.

…К своим Фэб вернулся глубокой ночью – проговорили они несколько часов. Молча лег с краю на общую кровать, натянул повыше одеяло. Прикрыл глаза, но сон не шел. Слишком невеселые мысли одолевали его, и еще появилось какое-то очень нехорошее предчувствие, но к чему оно, Фэб понять не мог. Пока – не мог.

– Во что мы ввязались, – пробормотал он. – Только бы выбраться. Господи, только бы нам выбраться.