Непоседа - Сергей Лукьяненко

Увы, как ни старался Дэрик, но в итоге Эам, поморщившись, сказал:

— Удовлетворительно. У тебя получился не страшный злодей, заслуживший прозвище Ужас Жуть, а какой-то глупый истерик.

— Я это и замыслил! — оправдывался Дэрик. — Нельзя же объявлять народу, что второй правитель подряд оказывается кровавым тираном. Надо разнообразить!

— Правильная мысль, но слабое исполнение, — беспощадно отрезал декан. — Надо было больше смешного и нелепого, чтобы Ужас Жуть выглядел совсем уж дурачком. К примеру — когда что-то было ему не по нраву, стучал ботинком по столу. Безвкусно одевался. Храбрых стражников привязывал к ракетам для фейерверков и запускал в небо. Осквернил фамильный склеп Страшилы, выкинул его оттуда и зарыл на помойке. Оценка — удовлетворительно, не более!

— Так нечестно, Трикс самое вкусное уже использовал, — огрызнулся Дэрик. — Мы были в неравных условиях!

— Ничего-ничего, жизнь вообще несправедлива, — отрезал Эам. — Тиана, твоя очередь! Трикс, можешь встать. Дэрик, ложись на доску!

Тиана, к удовольствию Трикса, отыгралась на Дэрике по полной. Вначале она пустила фальшивую слезу и сообщила, что впавший в маразм правитель задохнулся под тяжестью орденов и медалей, которыми награждал сам себя. Потом кратко похвалила Ужаса Жуть, хоть и признала ряд его ошибок, но снова строго осудила Страшилу (тут декан взял слово и сказал, что подобное чередование — наиболее правильная тактика, надо строго осуждать предшествующего правителя (или хотя бы не мешать его бранить народу), очень сдержанно ругать следующего, отмечая какие-нибудь хорошие черты, потом снова обрушиваться с критикой — и так далее, до бесконечности).

Затем Тиана взялась за самого Дэрика. Она перечислила огромное количество его недостатков, от тщеславия до старческого маразма, но все равно и она до Трикса недотянула. По сравнению со злодеяниями Страшилы меркло все.

— Что мы усвоили из этого урока? — спросил Эам, сдержанно похвалив Тиану. — Во-первых, все вы более-менее умеете ругать сильных мира сего. Это замечательно. Но, боюсь, здесь сказывается ваше высокородное происхождение — ну какой же аристократ не любит поглумиться над впавшим в опалу аристократом.

Дэрик при этих словах неприязненно посмотрел на Трикса.

— Во-вторых, главное в глумлении — недоговаривать, утрировать и переворачивать. Если у вашего врага были достоинства и хорошие дела — просто умолчите о них! Если были недостатки — усильте! Вот, Трикс, говоря о нашем вымышленном правителе Страшиле, договорился до сотен миллионов убитых. Мало! Надо говорить о тысячах тысяч миллионах! Если потребуют доказательств — требуйте их в ответ. Пусть вам докажут, что не было тысяч тысяч миллионов, к примеру! Приведут каждого неубитого лично! Воевал с гномами? Не просто воевал, а особо жестоко! Захватил гномьи подземные города и лично остриг бороды миллиону гномих!

— Это понятно, — сказал Дэрик нетерпеливо. — А переворачивать — это как?

— Очень просто. Есть, допустим, у вашего врага такие достижения, про которые все знают и их не опровергнуть. Город, допустим, построил. Наладил производство скорострельных арбалетов. Открыл школы для детей и лечебницы для взрослых. Опровергать это нельзя, потому как все это знают и помнят. Значит, надо перевернуть. Город построил на крови! Под каждым домом замуровал десять человек! Секрет арбалетов украл у эльфов. А эльфов-изобретателей замучил! Школы были плохие, потому что там детей заставляли учиться! Лечебницы открыл только для того, чтобы утомленные подневольным трудом не умирали слишком быстро. Армию сократил? Дурак, ослабил страну! Армию нарастил? Злодей, готовился к войне! Эльфов уважал? Плясал под их дудку, сам тайный полуэльф! Эльфов ругал? Не имеет уважение к древнему народу с уникальной культурой! Все, все можно представить в удобном для вас свете!

Дэрик кивнул.

— И еще, конечно, важен личностный подход, — добавил Эам. — К примеру, скажите, что у вашего хорошего друга тиран и злодей посадил в темницу деда. И пусть это не друг, а так — приятель, и в темницу он сел за кражу и разбой. Не важно! Когда можно показать на человека и сказать «вот она, невинная жертва!», сразу доверие возрастает.

Эам вздохнул. Потом продолжил:

— Ну и третье. Чем более значителен был ваш враг, тем легче над ним глумиться, в чем мы и убедились на примере ученика Трикса. Над пустышкой как поглумишься-то? Поэтому если свергли вы пустомелю и дурачка, который ни вреда, ни добра не делал… скажу честно — вот таких правителей и любят в народе больше всего… то над ним особо глумиться не стоит. Выберите кого-нибудь значительного из свергнутых ранее и основных плюх навешайте ему. По большому счету ведь не важно, глумитесь вы над тем, кого лично убили, или над тем, кого убил ваш предшественник. Главное, чтобы был объект для поношения, этим вы отводите упреки от себя лично.

— Значит, если убить… допустим, Прозрачного Бога, то это хороший объект для глумления? — спросил Трикс. — И его верные подданные не растопчут нас на месте?

— Если не растопчут сразу, то вы их быстро убедите, что этого делать не следует, — ответил Эам, не моргнув глазом. — Я понимаю, зачем вы учитесь на ассасинов. Но дело в том, что убить Прозрачного Бога — очень и очень сложно.

— Почему? — спросил Трикс.

— В этом-то и весь вопрос. — Эам присел на доску, достал из кармана трубку, посмотрел на нее — трубка задымилась. Закурив (Тиана неодобрительно поморщилась и стала отгонять ладошкой дым), декан объяснил: — Магия Прозрачного Бога имеет какую-то странную природу…

И тут Трикс, которого уже некоторое время терзало смутное беспокойство, воскликнул:

— Твоя магия тоже странная, Эам! Ты не произносишь заклинаний!

— Ну и что? — спокойно ответил декан. — Произносить — это если недостаточно в себе уверен и тебе требуются слушатели. Опытный, верящий в свои силы волшебник может произнести заклинание и мысленно. Прозрачный Бог, кстати, заклинания произносит…

— И заклинания-то у него так себе… паршивенькие… — вздохнул Трикс. — Но как работают!

— В этом и вся проблема, — кивнул декан. — Вот мы имеем перед собой обычного дикаря. Вождя мелкого пустынного племени. Казалось бы, вся его жизнь предопределена — от первой козы, которую ему доверили пасти, и до кинжала в спину, которую вонзит ему возжелавший власти наследник. Быть может, он и обладает многими явными и скрытыми достоинствами, но ему негде хоть чему-нибудь научиться. Но вот молодой вождь на месяц исчезает… и является обратно могучим волшебником. Как? Почему?

— Он встретил мудрого старого мага, который перед смертью научил его всему, что знал? — предположил Трикс.

— Как бы ни был талантлив Алхазаб — за месяц величайшим волшебником не станешь.

— Он нашел хранилище древних заклинаний, — предположил Дэрик. — Утраченную мудрость древних!

— Более правдоподобно! — кивнул Эам. — Но никто не видел, чтобы Алхазаб что-то читал. У него даже нет заклинательной книги.