Непоседа - Сергей Лукьяненко

— Если бы я сочинял пьесу о наших героических деяниях, — горько сказал Бамбура, — то я бы закончил ее на позавчерашнем дне. Например, на том, как ты победил Алхазаба, убедил кочевников вернуться в пустыню, а мы все тебя поздравляли и обнимали…

— Почему? — мрачно спросил Трикс.

— Потому что героическая драма должна заканчиваться хорошо! А если она заканчивается плохо, то это героическая трагедия!

— Драма мне нравится больше, — признался Трикс.

Повозка комедиантов медленно приближалась ко дворцу султана Абнуваса. Честно говоря, даже упряжные верблюды (а верблюд — не самое лучшее животное, чтобы запрягать его) могли бы тянуть повозку быстрее — но движение очень сильно замедляли стражники. Они шли позади, держа наперевес длинные пики. Они шли впереди, сжимая в руках мечи. Они толпились по обочинам дороги, держа на изготовку луки.

В общем, стражников было много.

А еще в небе летали драконы.

А еще на крышах домов сидели мрачные самаршанские колдуны, к каждому из которых для воодушевления и ободрения было придано по три стражника. А еще в канавах затаились алхимики, сжимая в руках колбы со зловещими бурлящими жидкостями.

В общем, Триксу было как-то не по себе. Они с Тианой ехали на своих боевых верблюдах, витамант Гавар шагал рядом, а комедианты, Иен и Халанбери мрачно сидели на повозке.

— И зачем ты решил вернуться в Дахриан? — простонал Майхель. — Отправились бы домой…

— Ты же сам требовал вернуться! — возмутился Трикс. — Ты хотел забрать сундучок с золотом, который был нам обещан!

— Хотел! — признал Майхель. — Но я бедный комедиант, директор странствующей труппы, который должен заботиться о своих актерах и которому звон золота заглушил вопли разума! Ты должен был меня отговорить! Но ты же сам заявил, что должен отчитаться перед Абнувасом!

Трикс вздохнул. Это была правда — он хотел рассказать султану, что угроза миновала, что войны не будет… и, если получится, заступиться за Аблухая и Сутара. А еще ему хотелось увидеть драконов и поблагодарить Мумрика за покровительство и науку в школе ассасинов. Да и с купцом Васабом следовало бы попрощаться. Но самое главное… самое главное было в том, что Триксу было неловко перед Дэриком. Почему-то Трикс был уверен, что если они снова встретятся, то обязательно помирятся — и коварный Сатор Гриз устыдится своего былого вероломства, а Трикс сумеет выпросить для них прощения у Маркеля — и тогда все закончится очень-очень хорошо, как в сказке…

— Извини, — сказал Трикс Майхелю. — Я виноват.

И посмотрел на Сатора Гриза, который ехал впереди процессии — в пышном облачении Великого Визиря.

Ну кто же мог подумать, что, упрятав в темницу прежнего визиря и шута, султан настолько приблизит к себе беглого со-герцога и его сына?

Дэрик ехал позади отца. Он тоже был в самаршанских одеждах, которые ему на удивление шли, и непрерывно оглядывался на Трикса. Взгляд Дэрика ничего хорошего не предвещал. Конечно, юноша помнил, что обратно в Дахриан его отправила Тиана, но, будучи высокородным по происхождению, обижаться на девочку он никак не мог — это было дурным тоном. Поэтому Дэрик предпочитал обижаться на Трикса.

— Вы-то ни в чем не виноваты, — попытался утешить Майхеля Трикс. — Вы честно выполняли свое поручение. Это мы с Тианой убежали от султана, когда тот решил пойти на сделку с Алхазабом…

Майхель только вздохнул, Шараж печально улыбнулся, зато неутомимо шагающий витамант рассмеялся и сказал:

— Глупец! Настоящий правитель не может себе позволить наказывать только невиновных. А судя по тому, что я слышал об Абнувасе, его доброте и любви ко всему живому, — при этом слове Гавар поморщился, — он должен был стать настоящим правителем.

— Почему это «не может себе позволить»? — возмутилась Тиана. — Правитель должен быть суров, но справедлив. Зачем ему наказывать невиновных? Это вызовет бурление народа!

— Бурление… — презрительно сказал Гавар. — Если правитель будет наказывать только виновных, то часть из них, самые хитрые и умные, от наказания неизбежно ускользнут. И поскольку они хитры и умны, то причинят вреда куда больше, чем недалекие бесхитростные преступники… Именно поэтому настоящий правитель должен порой казнить и преследовать тех, кто на первый взгляд совсем ни в чем невиновен. Ибо таким образом он… что он?

Трикс пожал плечами. А Тиана завороженно ответила:

— Случайным образом покарает самых хитрых предателей и заговорщиков…

— Верно! — обрадовался Гавар. — Ты не безнадежна, девочка. Советую все-таки подумать о предложении Эвикейта стать его женой.

— Никогда! — возмутилась Тиана.

— Слово «никогда» имеет смысл только для витаманта, — ответил Гавар. — Подумай, подумай… Я даже мог бы замолвить за тебя словечко перед Абнувасом.

— Ты что, считаешь, тебе ничего не грозит? — удивился Трикс.

— Думаю, что нет, — рассудительно ответил Гавар. — Ему требуется казнить тебя, Трикс, поскольку ты пошел против его воли. Тиану он может помиловать в силу природной слабости женского пола и податливости дурному влиянию. Комедиантов… — Гавар пожал плечами. — Может казнить, может высечь плетями, может отправить на соляные болота. Ну а я? Во-первых, казнить меня трудно. Я и так мертвый, убить меня окончательно — задачка не из легких. Во-вторых, за мной стоит Эвикейт и Хрустальные Острова. Пусть они далеко, но зато и смысла с ними ссориться у Самаршана нет. В-третьих, я могучий волшебник и глупо зря тратить на меня стражников и колдунов, ведь я так просто не сдамся.

— Я тоже волшебник, — напомнил Трикс.

— Ты удачлив и талантлив, — согласился Гавар. — Но тебе не хватает стабильности и собранности, того, что приходит с возрастом. И если не рассусоливать, как поступил глупец Алхазаб, то убить тебя нетрудно.

Трикс сглотнул возникший в горле комок. В общем-то он подозревал, что слова Гавара недалеки от истины.

— А вот и наш любимый султан, — с иронией продолжил Гавар. — Ну что ж, сейчас начнется потеха.

В отличие от бывшего визиря, взявший власть в свои руки султан предпочитал роскошным сводам дворца бесхитростную природу. Двери, ведущие в сад, были широко раскрыты, именно туда и направлялась процессия. Посреди круглой поляны, обрамленной цветущими кустарниками, стоял трон, простой, деревянный: из самшита, эбена, палисандра, северной узорчатой березы и атласного дерева. Над кустами порхали и пели крошечные цветные птахи — вначале Трикс поразился тому, что они никуда не улетают, но потом заметил, что каждая птичка привязана за ногу тонкой шелковой нитью. Видимо, желая быть ближе к природе, султан пренебрег расписными тканями, роскошными украшениями и драгоценными металлами — он был одет в простой белый халат из паутины горных пауков-птицеедов: невесомо легкий, прочный, как кольчуга, и дорогой, как груженный специями караван; на голову султан возложил тюрбан с неограненными алмазами и сапфирами. У ног его мирно лежал белый тигр (говорят, что приручить белого тигра удается раз в сто лет и на это требуется не меньше сотни тигров и тысячи укротителей) и боевой барашек редчайшей пустынной породы (барашки эти подчиняются только детям с рыжими волосами, да и тем порой норовят впиться в шею, отчего юным укротителям приходится носить длинные крепкие шарфы).