Адский поезд для Красного Ангела - Франк Тилье

— Вы… вы… полоумный, — хрипел он.

— Зачем? Зачем ты это делаешь? Мне необходимо понять! Объясни!

— Вы снова ударите меня, если я скажу правду…

— Если солжешь, будет хуже… Говори искренне, и я подумаю…

Он развел перед собой руки, словно хотел бежать стометровку и выиграть ее.

— Хотите правду? Человек… нуждается в теневых зонах… для… проявления своей внутренней жизни. Так он устроен… Все общества во все времена создавали внутри себя братства, ордены, ассоциации… Мы… — он задохнулся, — мы все ищем дьявола… мы все… испытываем притягательность тайны, сверхъестественного, всего выходящего за пределы нашего понимания… или материи… Вы думаете, меня могла удовлетворить жалкая мантия ничтожного адвоката? Метро — работа — сон? Нет… Конечно нет… Мы живем в мире ложных подобий, все лишь иллюзия… Да, мне доставляет наслаждение причинять боль себе подобным… Да, я живу лишь внутри своего братства… Да, мне нравится порок, зло, все, что может ранить, оскорбить простого смертного… И никто и ничто не сможет изменить порядок вещей…

Силы, которые руководили мной, поддерживали мою жажду мести, мою ненависть, мое желание спасти то, чем я дорожил, иссякли… Сколько же их, скрывавшихся под видом обычного человека, тех, кто распространяет зло, поощряет разложение?

— Как они с тобой связываются?

— Я получаю по электронной почте адреса сайтов и выхожу на них при помощи имени пользователя и пароля, которые они присылают. Там они говорят мне, что и когда я должен сделать. Они назначают встречи, руководят всем, они недосягаемы. На вечеринках мы всегда в ограниченном составе, человек пятнадцать максимум… По электронной почте они и приказали мне наблюдать за вами… Я отправлял им информацию через Интернет, на почтовый адрес, который меняется почти каждый день… Моя роль касательно вас на этом заканчивалась… Я должен был за вами следить… только за вами следить…

— А те двое, что напали на моего коллегу?

Его глаза расширились.

— На вашего коллегу никто не нападал!

— Ты издеваешься!

— Я… я вам клянусь… Я был не в курсе…

Я нагнулся и рванул ворот его свитера:

— А теперь слушай меня, адвокат хренов! Я тебя сейчас отпущу с миром. Но попадешься мне еще раз, убью!

Я порылся в заднем кармане его брюк и вытащил удостоверение личности:

— У меня есть твой адрес. Если они попытаются связаться с тобой, в твоих интересах сообщить мне об этом. Полагаю, ты знаешь, где я живу… Если в течение десяти дней я не получу от тебя вестей, нанесу тебе короткий визит, которого, боюсь, ты никогда не забудешь. Продолжай делать то, что они приказывают, но держи меня в курсе. Если сблефуешь, попробуешь меня кинуть, ты труп… Я уже столько потерял в жизни, что лишний мертвец меня не пугает… Ты хорошо понял, что я сказал, или повторить?

— Нет… Я все вам расскажу… Все… Все, что захотите…

— Вали отсюда…

Он исчез быстрее падающей звезды. Я мысленно отметил для себя, что с завтрашнего дня надо приставить к нему группу наблюдения…

* * *

Я поднимался по лестнице, как на эшафот. Перед запертой дверью Дуду Камелиа уже не пахло котлетами из трески, и на меня с новой силой накатила волна пустоты и одиночества.

В глубине ротангового бара я откопал бутылку виски, пятнадцатилетнего «Chivas», и влил в себя первый стакан очень крепкого напитка, даже не оценив по-настоящему древнего привкуса напитанного солнцем зерна. Я неоднократно повторял процедуру до тех пор, пока мысли не пустились в полет вокруг меня, подобно спорящим с ветром чайкам.

В моем сознании возникали странные формы, загадочные, демонические тени сворачивались клубком в уголке моего мозга. Я пытался думать о прекрасном, но у меня не получалось. Красота словно надела на себя личину смерти. Я видел девушек, которые призывали к пороку, выставляя себя напоказ в Интернете. Я вспомнил кассету Торпинелли у Фрипета, «Изнасилование вчетвером», и все эти бесконечные списки педофильских сайтов, выплюнутые принтером Серпетти. Я знал, что Зло гигантской черной волной накрывает землю.

Капризница Куколка отказалась от вечерней прогулки. В этот вечер мне, как никогда, требовалось ее утешение, ее нежное жизнерадостное пение, тайная алхимия ее запаха. Но тщетно я жал на рычаг, оси даже не шевельнулись.

Новые глотки алкоголя, более щедрые. Нет, сегодня ночью я откажу одиночеству. Я позвонил Элизабет, наткнулся на автоответчик и позвонил Тома. Снова автоответчик. Конечно, он занят своей Йенней…

В конце концов я уснул, пьяный и столь далекий от того человека, каким я когда-то был: от уважаемого комиссара полиции, любящего свою работу…