Шерше ля фам, или Возврату не подлежит! - Юлия Славачевская

Ну вот мы и встретились, щенок…

Телефильм «Д'Артаньян и три мушкетера»

В сад я вылетела, можно сказать, на помеле! Кипя адреналином и здоровой злостью, подлетела к сидящему на скамейке перед статуей Пресветлой Царицы айру и выпалила:

— А вам что от меня нужно? — мучимая жаждой хоть с кем-то поквитаться за все обиды мира.

Риммо Стриг смерил меня оценивающим взглядом с головы до ног и спокойно ответил:

— Конкретно? Пока ничего. Но как нормальный мужчина…

— Стоп! — остановила его я. — Я уже выяснила одну интересную вещь — нормальной здесь осталась только я!

— Почему же? — изогнул черную бровь оборотень, вставая.

Но как только я собралась ответить, к нам присоединилась могучая кучка, состоящая из Грэга и Адена, с тетей и Катрацией в хвосте.

— Ваше высочество, — склонился в поклоне сьен.

Грэг небрежно кивнул и впился в меня глазами. Надо сказать, что в распахнутой на груди рубашке, свободных брюках и сапогах этот мерзавец был хорош до отвращения.

— Что-то новое увидел? — не смолчала я, пока меня сверлили взглядом.

Айр внимательно оглядел нашу композицию, хмыкнул и отошел к статуе Пресветлой. Прислонился к ней плечом и застыл.

Откуда-то возник мой новый телохранитель. Альм тоже на нас поглазел, что-то прикинул и присоседился к богине с другой стороны.

Теперь у статуи были две нехилые подпорки. Прямо строительные леса!

— Александра! — предупреждающе воскликнула Лоретта. — Вы забываете, с кем вы говорите!

— Отнюдь! — усмехнулась я. — С памятью у меня все в полном порядке!

— Перед вами кронпринц! — верещала графиня. — И маркиз!

— Передо мной предатель с личным сутенером! — нимало не смущаясь, заявила я. — И мне в их обществе некомфортно! Убирайтесь оба! Или уйду я!

— Ах-х-х! — Графская душа по предложенному мной сценарию тоже вышла вон, и тетя улеглась в обморок прямо на Изуверку Кэт.

— Мадам, — съехидничала я, обращаясь к Кастрации. — У вас появились свободные уши — пользуйтесь! В тетином возрасте многое забывается…

— Неблагодарная! — простонала графиня. Обратилась к учительнице: — Уведите меня отсюда!

Дамы оперлись друг на друга и удалились на безопасное расстояние… Правда, не столь отдаленное, чтобы нельзя было подслушивать.

— После урока верховой езды я вам ничего не должна! — рявкнула я.

— Ты ездила верхом? — подорвался Грэг, нервным жестом срывая маску и крутя ее в руках. — С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя словно розовая мутировавшая килька с выпученными глазами, потому что шлепнулась на кактус! — отреагировала я.

Из всего сказанного кронпринц уловил только «шлепнулась», заволновался и с яростным выражением лица повернулся к графине. Заорал, гневно швыряя на землю свой привычный «намордник» и не обращая внимания на предостерегающий жест канцлера:

— Я же предупреждал! Я приказывал!

Лоретта хрюкнула и демонстративно улеглась в обморок на Кастрацию. В который раз.

— Заткнись! — пожалела я тетю. — Это моя жизнь! И я буду распоряжаться ею сама!

— Мадемуазель! — влез канцлер. — Хочу напомнить, что вы разговариваете с его высочеством!

— И ты заткнись, кулацкий подпевала! — ополчилась на него я. — Мелким слово не давали!

— Да как вы смеете! — распалился Аден. — Каким тоном…

— Заткнись! — дружески посоветовал ему Грэг.

— Весело тут у вас! — задумчиво прокомментировал айр под одобрительно-молчаливое согласие моего телохранителя.

Изуверка Кэт стала делать графине искусственное дыхание. Тетя воспряла.

— Саша, тебе нужно успокоиться, — обманчиво мягким тоном произнес кронпринц. — Тебе нужно понять только одно — все, что я делаю…

— Ты делаешь исключительно для моего блага? — насупилась я, начиная звереть по новой. — Угу. Что-то такое мы в прошлый раз проходили. — Выскалилась: — Лучше бы ты ничего не делал! У меня в последние дни возникло только одно всепоглощающее желание — чтобы ты исчез из моей жизни! Навсегда!

Тетя хрюкнула и попыталась завалиться на Катрацию (и когда, спрашивается, успела встать?). Училка была морально готова к ее действиям и просто отошла в сторону. Лоретта рухнула на траву и хрюкнула еще два раза, после чего отключилась по-настоящему.

Канцлер застыл фигурой «море волнуется раз». Оборотень что-то усердно конспектировал в мозгу. Альм откровенно развлекался.

— Это невозможно, — заверил меня предатель. — Ты моя подданная.

— Это легко исправить, — коварно улыбнулась я. Обратилась к Риммо: — У вас предоставляют политическое убежище?

Сьен сощурил глаза и кивнул.

Грэг весь ощетинился, явно перепутав себя с айром, и пошел в лобовую атаку:

— Если вы это сделаете, то…