Ночной Дозор - Сергей Лукьяненко

Особого интереса ко мне следователь непроявлял. В его глазах читалось уже сформировавшееся мнение — естественнаясмерть. Слабое сердце, злоупотребление наркотиками, да все что угодно. Не было,да и не могло быть у него никакого сочувствия к человеку, посылающему дорогиерестораны.

— Труп так и лежал?

— Так и лежал, — устало подтвердил я. —Ужасно!

Следователь пожал плечами… Ничего ужасного втрупе, тем более даже не обагренном кровью, он не видел. Но все-такивеликодушно подтвердил:

— Да, тяжелое зрелище. Кто-либо находилсяпоблизости?

— Никого. Но потом появилась женщина, женатрупа, с ребенком.

Косая улыбка вознаградила меня за нарочитобессвязную речь.

— Спасибо, Ольга. Возможно, с вами ещесвяжутся. Вы не собираетесь покидать город?

Я энергично замотал головой. Милиция меня нетревожила ни в малейшей мере.

А вот шеф, скромно сидящий за угловымстоликом, — весьма.

Оставив меня в покое, следователь удалился к«жене трупа». А Борис Игнатьевич немедленно направился к нашему столику.Видимо, он был прикрыт каким-то легким отвлекающим заклятием, на него никто необращал внимания.

— Доигрались? — только и спросил он.

— Мы? — уточнил я на всякий случай.

— Да. Вы. Точнее — ты.

— Я выполнял все данные мне инструкции, —закипая, прошептал я. — И этого мага пальцем не тронул!

Шеф вздохнул.

— Не сомневаюсь. Но с какой дури ты, кадровыйработник Дозора, зная всю ситуацию, поперся за Темным в одиночку?

— Кто мог предвидеть? — возмутился я. — Кто?

— Ты. Если уж мы пошли на подобные меры, набеспрецедентную маскировку. Какие были инструкции? Ни на минуту не оставатьсяодному! Ни на минуту! Есть, спать — вместе со Светланой. Душ принимать вдвоем!И в туалет ходить вместе! Чтобы каждый, каждый миг ты был… — шеф вздохнул изамолчал.

— Борис Игнатьевич, — неожиданно вступила вразговор Светлана. — Теперь это не имеет значения. Давайте думать, что делатьдальше.

Шеф с легким удивлением посмотрел на нее.Кивнул:

— Девочка права. Давайте думать. Начнем стого, что ситуация ухудшилась катастрофически. Если раньше на Антоне лежалокосвенное подозрение, то теперь он буквально пойман за руку. Не качай головой!Тебя увидели стоящим над свежим трупом. Трупом Темного мага, убитого тем же способом,что и все предыдущие жертвы. Защитить тебя от обвинения — не в наших силах.Дневной Дозор обратится в трибунал и потребует чтения твоей памяти.

— Это ведь очень опасно? — спросила Светлана.— Да? Но зато выяснится, что Антон невиновен.

— Выяснится. А попутно Темные узнают всюинформацию, к которой он был допущен. Светлана, ты представляешь, сколько знаетведущий программист Дозора? Пускай кое-что он сам не осознает, взглянулмимолетно на данные, обработал и забыл. Но среди Темных будут свои специалисты.И когда оправданный Антон выйдет из зала суда, допустим, что он выдержитвыворот сознания. Дневной Дозор будет в курсе всех наших операций. Понимаешь,что произойдет? Методики обучения и поиска новых Иных, разбор боевых операций,сети людей-осведомителей, статистика потерь, анкетные данные сотрудников,финансовые планы…

Они разговаривали обо мне, а я сидел, будто быи непричастный к происходящему. И дело было вовсе не в циничной откровенности,а в самом факте: шеф советовался со Светланой, начинающим магом, не со мной,потенциальным магом третьей ступени.

Если сравнивать происходящее с шахматнойпартией, то позиция выглядела до обидного просто. Я был офицером, обычнымхорошим офицером Дозора. А Светлана — пешкой. Но пешкой, уже готовящейсяпревратиться в ферзя.

И вся беда, которая могла приключиться сомной, отступала для шефа перед возможностью дать Светлане небольшойпрактический урок.

— Борис Игнатьевич, вы же знаете, что я непозволю просматривать свою память, — сказал я.

— Тогда ты будешь осужден.

— Знаю. А еще могу поклясться, что к смертиэтих Темных не имею никакого отношения. Но доказательств у меня нет.

— Борис Игнатьевич, а если предложить, пустьАнтону проверят память только за сегодняшний день! — радостно воскликнулаСветлана. — Вот и все, и они убедятся…

— Память нельзя нарезать дольками, Света. Онавыворачивается целиком. Начиная с первого мига жизни. С запаха материнскогомолока, с вкуса околоплодных вод. — Шеф сейчас говорил подчеркнуто жестко. — Втом-то и беда. Даже если бы Антон не знал никаких секретов, представь, что этотакое, вспомнить и пережить заново — все! Колыхание в темной, вязкой жидкости,сдвигающиеся стены, проблеск света впереди, боль, удушье, необходимостьпережить собственное рождение. И дальше, миг за мигом — ты слышала, что передсмертью вся жизнь пробегает перед глазами? Так и при выворачивании памяти. Приэтом где-то глубоко-глубоко остается память о том, что все это уже происходило.Понимаешь? Трудно сохранить здравый рассудок.

— Вы так говорите, — неуверенно произнеслаСветлана. — Будто…

— Я через это прошел. Не на допросе. Большевека назад, тогда Дозор только изучал эффекты выверта памяти, потребовалсядоброволец. Потом меня приводили в норму около года.

— А как? — с любопытством спросила Светлана.

— Новыми впечатлениями. Тем, что я непереживал ранее. Чужие страны, непривычные блюда, неожиданные встречи,непривычные проблемы. И все равно, — шеф криво улыбнулся. — Иногда я ловлю себяна мысли: что вокруг? Реальность или воспоминания? Живу я или валяюсь нахрустальной плите в офисе Дневного Дозора и мою память раскручивают, как клубокпряжи. Он замолчал.

Вокруг сидели за столиками люди, сновалиофицианты. Ушла опергруппа, унесли тело Темного мага, за его вдовой и детьми приехалкакой-то мужчина, видимо, родственник. Больше никому не было дела допроизошедшего. Кажется, даже наоборот — посетителям прибавилось и аппетита, ижажды к жизни. И на нас никто не обращал внимания: мимолетно наложенное шестомзаклятие заставляло всех отводить глаза. А если — все это уже было?

Если это я, Антон Городецкий, системныйадминистратор торговой фирмы «Нике», по совместительству — маг Ночного Дозора,лежу на хрустальной плите, испещренной древними рунами? И мою памятьразматывают, разглядывают, препарируют, все равно кто. Темные маги или Трибуналсмешанного состава. Нет!