Спаситель по найму - Алексей Фомичев

Первые двадцать пять километров по Степи караван прошел без приключений и проблем. Охрана не обнаружила ни одного степняка и даже следов их присутствия. Это выглядело странным, земли у границы никогда не пустовали. Хорошие пастбища и полные рыбы водоемы всегда привлекали кочевников.

Безлюдье Степи вызывало у Вильдерга тревогу. Кочевники из местных племен могли покинуть свои земли только в одном случае – если их кто-то спугнул. Перевозчик велел держать оружие наготове и не отпускать передовой отряд далеко.

Караван шел в полной тишине, разговоры, смех и штуки стихли сами собой. Все с напряжением всматривались в заросшие кустарником овраги, в камыши у озера и темнеющий угол рощи, выраставший слева.

– Через пять лиг должно быть стойбище племени Хатти. Оно входит в кочевье Экурнат, – пояснял Бертом. – Если его нет, это плохо.

– Согнали или сами ушли? – спросил Кир.

– Не знаю. Уйти летом с места, значит, оставить лошадей и скот без корма.

– Посмотрим…

Наемники и их спутники несколько раз выезжали в сторону от каравана и рассматривали округу в подзорные трубы и бинокли. Но ничего интересного не увидели.

– В стойбище мы всегда привозили сладости, специи, ткани, – рассказывал Вильдерг. – С Хатти надо поддерживать хорошие отношения. Они ближе всех к нам, могут помочь, подсказать, а то и предупредить. Жена вождя племени хартеменка, родом из Якууста – город неподалеку от Осутана. Это многое значит в Степи.

С выездом в Степь хозяин каравана растерял велеречивость и подобострастие и стал самим собой – деловитым, собранным, уверенным. Таким он устраивал наемников больше – легче общаться.

Через пять лиг караван пришел на пустое место вблизи озера. Вместо юрт, стад коров, лошадей и овец увидели примятую траву, кострища, вытоптанное поле и следы копыт и колес на дороге.

– Знакомо, не правда ли? – хмыкнул Кир.

Герман посмотрел по сторонам и кивнул. Действительно, картина привычная. Когда мирные жители покидают населенный пункт или район – жди удара. Так было в Чечне, Афганистане и даже в Ираке.

Племя ушло, потому что в округе рыщут чужие отряды. Значит, следует ждать ударов по караванам, а потом и карательных рейдов войск Хартемена. Зачем мирным кочевникам такие проблемы?

Вильдерг, мрачный как туча, распорядился ставить лагерь. Идти дальше под вечер не имело смысла.

Закипела работа. Лошадей выпрягали из повозок, отгоняли в поле. Сами повозки и телеги ставили кругом, окапывали их по борт. Между телегами тоже набрасывали землю вровень с бортами.

Споро, без лишней суеты ставили походные палатки, похожие на юрты кочевников. Кухари уже варили мясную похлебку и подогревали хлеб по местному обычаю.

Начальник охраны Тьен – немолодой уже человек с двумя шрамами на лице и коротко подстриженной бородой – велел проверить озеро и рощу, выставил часовых и приказал спать, не снимая одежды.

Из рощи привезли сушняк, разожгли пять больших костров. Они будут гореть всю ночь, подпитываемые дровами и углем.

– Делим ночь на четыре части, – скомандовал Герман. – Дежурим по очереди.

– Может, не стоит? – возразил Бертом и кивнул на капрала. – Мы с Эваром посмотрим сами.

– Отставить. Дежурим все. Вы, конечно, обстановку знаете лучше, к Степи привычные. Но мы тоже не новички. И техника у нас есть. Не прозеваем.

Сержант покосился на прибор ночного видения в руках Кира и вздохнул. Он уже успел оценить работу чужеземной аппаратуры и заявил, что будь у него такие «штуки», взял бы в два раза больше языков.

– Начинаем мы, дальше вы, – распределил смены Герман. – По два часа.

После ужина караван быстро угомонился. Здесь привыкли ложиться с закатом солнца, а вставать с его восходом. Так что вскоре караванщики спали. Кроме дежурных у костров и часовых.

Тишину нарушали треск сучьев и храп возничих.

…Перед самым рассветом Мирт разбудил Германа и Кира. Знаком показав, что надо молчать, вытянул руку в сторону севера. Наемники, толком не продравшие глаза, посмотрели в указанном направлении.

Небо у горизонта отсвечивало отблесками огня. Где-то в Степи горели яркие огни. Похоже, там разожгли костры раза в три больше, чем в караване.

– Лиг двадцать отсюда, – шепнул капрал. – В том районе капище кочевья.

– Жгут, что ли?

– Молят богов послать удачу. Чем ярче огонь, тем быстрее мольба достигнет ушей богов.

– Пляски и шаманы, – зевнул Кир. – Да хрен с ними!

– Такие огни разжигают только перед большой войной, – пояснил Мирт. – Костров как минимум три. Значит, там может быть войско всего кочевья. Это от трех до пяти тысяч всадников.

Герман поежился. Пять тысяч – слишком много. Против такого войска двумя автоматами не навоюешь.

– И что, там резвятся целых пять тысяч? – не поверил Кир, машинально трогая автомат.

– Не обязательно. Могут быть только волхвы и старшие воины племен. Но все равно их очень много.

– С чего взял?

– Послушай землю.

– Чего?

Капрал приник ухом к земле. Чуть помедлив, Кир, а следом и Герман сделали то же самое. От земли шел явственный гул, словно кто-то молотил по ней, как по барабану.

– Лошади, – сказал Мирт.

– Это что, на двадцать лиг слышно? – не поверил Кир.

– Большой отряд где-то в семи-восьми лигах отсюда.

– Сюда идут?

– Вроде бы нет. Но Вильдерг велел загасить костры на всякий случай.

Наемники только сейчас обратили внимание на то, что костры не горят. А еще заметили, что в караване многие не спят.

Кир повел плечами. Жутковато, черт побери! Герман кое-что вспомнил, сказал Мирту:

– Если степняки подойдут ближе, наши лошади могут ответить на ржание их лошадей.