Звериный подарок - Юлия Шолох

Волки

Улем держал в руке обувную щетку, раздумывая, достаточно ли хорошо начищены его сапоги или еще немного подправить.

Неторопливые размышления его прервались, когда дверь распахнулась без стука и вошел Дынко, а вслед за залетело облако снега, тут же разнесшегося по всей комнате. Дынко молча прошел к огню и сел на стул, не снимая плаща, хотя беседа намечалась долгая.

Улем торопить никого не собирался. Из них двоих ответы нужны были не ему. Последний раз оглядев сапоги и решив, что чистить их дальше все равно не дадут, Улем понес их на место, к двери.

— Ну сядь уже, — неожиданно вымученно сказал Дынко.

Но Улем, аккуратно пристроив обувь у входа, потом еще сходил воды выпить, хотел оттянуть неизбежное, не любил никогда разговоров, считал толку от них нету. Но ведь не отстанет!

Вернувшись, Улем сел рядом.

— Говори.

— Улем… Кроме тебя не знаю к кому обратиться, кто…

— Без вступлений. Ты что хотел узнать?

— Ладно. Такое дело, не могу представить, куда она могла уйти. Она шла на юг, а потом резко на восток свернула, логика в поведении где? Что она должна была сделать?

Улему очень не хотелось отвечать, он даже весь сморщился, но ответить пришлось.

— Умереть.

Дынко вздрогнул.

— В смысле?

— В прямом. Она должна была умереть и я действительно не понимаю, почему она все еще живет. Многое могу предположить: и куда пошла, и что думала, и как пряталась, но почему жить осталась… это просто невероятно!

Дынко закрыл глаза и через некоторое время взял себя в руки.

— Итак, она живет, это главное. Что дальше?

— Ну что, маяк есть?

— Маяк она выбросила, прямо в канаву, как вычислила его, неизвестно.

— Может, просто от кольца хотела избавиться?

— Не знаю, в общем мы имеем: маяка нет, цели нет, куда пошла никто не знает. Что скажешь?

— А что в городе делала?

— Переночевала в таверне, заплатила горничной за то, чтобы та посторожила, пока она с Радимом говорит. Потом еще купила набор метательных ножей в оружейном.

Улем удивлено поднял брови. Вот как, купила ножи, значит, жить и дальше собирается… пока что.

— Все?

— Все.

— Денег сколько у нее?

— Денег много, надолго хватит.

Улем уставился в стену и стал раздумывать. Какая интересная головоломка, если не обращать внимание, что речь идет о живых людях. Куда могла податься девчонка в чужой стране? К родным не вернется точно, для нее сейчас родных нет, только враги. Целый мир врагов, весьма унылая картина, но если не посвящать в нее Дынко, а оставить в своей голове, в чем-то даже совершенная. Огромный безжалостный мир и ты один против него, как последний стебель в занесенном снегом поле. Красиво… Так, ну ладно, не будем отвлекаться. Людей, значит, вычеркиваем. К лесным тоже не пойдет, подсознательно они враги, так же как горные — друзья. Это знание старой жизни, следовательно, осознавать не будет, а примет как данное. Получается, к горным отправиться, у зверей оставаться слишком больно, каждый из них логически ведет к Вожаку. В болота тоже не пойдет, там без проводника погибнешь за сутки, а этого она почему-то пока не ищет.

— К горным пойдет. Только вот Дынко…

— Что?

— Есть еще та самая причина, по которой она живет. Мы ее не знаем, но это в ее поведении самый главный фактор, так что все равно бесполезно угадывать. Но если его не учитывать — к горным.

— Ясно, — тихо просипел Дынко, но вставать не спешил. Улем только поморщился, Радима тоже на него повесить хотят, нашли советчика, когда в замке их целая куча: и волхв, и Старейшины, и Правитель.

— Улем, — неуверенно начал Дынко, — найти его, а? Надо вернуть, послезавтра Совет племен, а Вожака нет. Уже три дня прошло, мог бы наохотится вдоволь. Он же на охоте?

— Раз сказал, — неопределенно пожал Улем плечами.

— Ну хорошо, а зачем ушел?

— С виной своей разобраться, — просто ответил Улем. Реакция Дынко была такой странной, что даже немного его удивила — тот схватился за виски руками и глухо прохрипел.

— Это я виноват.

Улем вдруг подумал, что ему жутко неохота больше слушать все это унылое раскаяние, все эти печальные истории, все эти душещипательные речи, но способ их избежать существует только один — сделать то, чего от него хотят.

— Хорошо, найду его, только Дынко, больше ко мне ни ногой, хотя бы неделю, ясно?

Приняв необычные мелкие движения головой за знак согласия, Улем поднялся и стал раздеваться.

Через пару минут в лесу за замком скрылась тень крупного, немного неуклюжего зверя.

В день Совета племен Вожак был на месте. Сидел рядом с Правителем и выглядел вполне обычно, только на вопросы не сразу отвечал, а как будто очень долго думал, пытаясь понять, чего от него хотят. Главы племен не узнали, что Улем почти силой притащил его в замок за полчаса перед началом Совета, заставил перекинутся в человека, одел и привел за руку, как несмышленого ребенка. Мысленно Радим все еще оставался в лесу.

Цель Совета была одна единственная — Вожак Звериной земли. Старейшины считали, что Радим больше не способен выполнять эту роль и стране нужен другой лидер и он тут же согласился с их решением. Только загвоздка в другом — по сложившейся традиции, когда Вожак начинает слабеть, ему на смену сам собой выдвигался другой, способный вести за собой звериный народ. Новый вожак должен почувствовать, что стране нужен здоровый, сильный защитник и осознать, что именно он должен им стать. В свое время так в столицу пришел дед Радима, ставший первым в их роду Вожаком. Но в этот раз никого не было, никто не пришел и не заявил своего права на лидерство. И это удивляло, Главы пришли к выводу что из двух вариантов: что-то изменилось и вожака придется назначать самим или что Радим еще не настолько ослаб, чтобы проявился новый, более вероятен второй.

Выхода не было, как назначать вожака который не чувствует призвания к такой роли, никто не знал, поэтому стали ждать когда же появиться сменщик, оставив пока за Радимом все обязанности, с которыми он сможет в данный момент справиться. Какие именно, решили выяснить опытным путем, так как Радим на этот вопрос ответить не смог.

После совета Улем утащил его в казармы, в комнату, где из мебели были только стол, несколько стульев и высокая деревянная фигура, изображающая врага с пятнами краски в самых уязвимых местах, вся изгрызенная и помятая. Там они провели несколько часов. Почти все это время Улем уверено и настойчиво что-то говорил, чем дальше, тем более жестким тоном, пока в конце концов не перешел на такие циничные слова, что Радим неожиданно и очень резко на него набросился и тогда они подрались. Прямо так, в людском облике, не тратя ни секунды на перекидывание, настоящей бесстыдной дракой, закончившейся разбитыми в кровь лицами, сломанными носами и заплывшими синевой глазницами. Улем оказался сильнее и вскоре крепко держал Радима захватом согнутой в локте руки, не давая дергаться. А потом наклонился и сказал ему на ухо: