Рождение Юпитера - Максим Хорсун

Недавно им пришлось смотреть Партию. Кусая ногти, они следили за перемещениями Шелли вдоль улиц разрушенной Горгоны. Они стали свидетелями того, как, подчиняясь воле божков Сопряжения, Шелли боролся за жизнь. Это было поучительное зрелище. Даже для тех, кому видеть агонию и смерть – пытка. Взрыв, обрушивший на укрывшегося в тоннеле Шелли два здания, показали со всех доступных ракурсов. Даже снаружи купола: под дымчатой полусферой сверкнула желтая вспышка, пламя взлетело к самому своду…

– Шелли умеет дарить сюрпризы… – хмыкнул Брут (он знал, о чем говорил). – В Пермидионе, клянусь честью, – гром и молнии!

– И дождь из кислоты. Сам Джакобо Пуанкаре диктовал для Шелли ходы. Он уверяет, что последний приказ: «тридцать шесть, двести четырнадцать», был отдан не им.

– Ха! «Глас божий» – фальшивка! – хохотнул Брут, облокачиваясь на переборку. – Кто-то внедрился в командную сеть Партии? Шелли-Шелли! Желал того или нет, но ты все-таки нанес удар по основам Сопряжения… Кто поверит теперь в чистоту ритуальных схваток? Партия и так отжила свое, а теперь – столь серьезное потрясение… О чем еще сообщил достойный Фредерик?

– О том, что Огр Мейда обнародовал коммюнике, в котором обвиняет прайд Шелли в похищении Айвена из Партии.

– Ха-ха-ха! – На этот раз Брут не стал сдерживаться и дал себе волю. – У старика Юлиуса – руки длинны, да пальцы покручены артритом! Юлиус блюдет слово благородного и всегда поступает честь по чести. Он ни за что не одобрил бы столь безобразное нарушение правил!

– Но Пуанкаре распорядился досматривать в пространстве все корабли Шелли без исключения! – пожаловалась Климентина. – Слова Огра Мейды были, как всегда, приняты за инструкцию к действию.

– Пусть досматривают! – махнул рукой Брут. – У нас нет ни одного Шелли. Пусть делают, что хотят.

Климентина помрачнела еще сильнее.

– Я боюсь, что во всем виноваты… они.

– В чем именно? – Брут догадался, куда клонит бесфамильная.

– Они успели добраться до Шелли. Опередили.

Брут задумался.

– Если так, то у них – всеохватывающая сфера влияния и огромное число исполнителей. Вмешаться в Партию?.. Возможно ли?.. – Он поскреб ногтем шейный корсет. – Едва ли…

– Все-таки я настаиваю на том, чтобы мы изменили курс. Шелли нет на Титане. Зачем лететь к Сэтану?

– Быть может. Но только у Сэтана мы сможем взять след! – возразил Брут. – Давай будем последовательными, Ен-Ти. Лететь к Юпитерексу – блуждать вслепую.

Климентина поглядела на друга с сомнением. Она не знала, стоит ли произносить вслух следующий аргумент. Готов ли Брут увидеть космос ее глазами?

– Ай-Оу у Юпитерекса, – произнесла она едва слышно. – Думаю, Шелли следует искать там же.

– Ох, не спрашиваю, откуда такая уверенность.

– Ты ведь обещал помочь…

– Я всецело верен слову!

– Тогда меняем курс.

– Ен-Ти!

– Нас собирает вместе. Неужели ты не понимаешь! Солнце… Собирает…

Брут пожал плечами и едва заметно улыбнулся.

«Рурк» лег на крыло. Вспыхнуло пламя в дюзах маршевых двигателей. Звездочка Сэтана поплыла по пологой дуге в сторону. «Золотой Сокол» покинул гравитационную магистраль. Острый клюв отыскал красную кляксу Солнца, – Юпитерекс скрывался в его короне. Тонул в закатном огне и сам становился огнем.

Они летели на огонь.

…Старый Юлиус не поскупился. Он пожаловал им самый быстрый корабль в Сопряжении, едва прослышал, что в деле правнука и его друзей замешана некая третья сила.

«В Пермидионе – я самый дряхлый, просто рухлядь, – сказал он Бруту на прощание. – Просто укажи, где искать корень этой скверны. Я ничего не боюсь: лично оскоплю каждого, кто осмелится выпустить вам воздух!»

…«Рурк» честно служил временным хозяевам: летел быстро – золотым лучом с Трайтона. Он словно догадывался, что от его прыти зависит жизнь молодого Шелли.

Климентина же ворчала вполголоса, приноравливаясь к непривычной системе выбора опорных точек внемагистрального ориентирования, и вспоминала добрым словом оставленную на Трайтоне «Белую Кайру».

* * *

Блуждание по межпланетным пустошам затягивалось. Внутри роскошного «Рурка» поселилась тоскливая тревога.

Их не радовали больше изысканные вина и яства. Позолота переборок потемнела, а шелка стали пахнуть пылью. Брут и Климентина почти не разговаривали друг с другом.

Его не на шутку беспокоило здоровье бесфамильной. Постепенно он уверился в том, что Климентина неспособна объективно воспринимать действительность. С каждым днем идея фикс – найти Ай-Оу, а потом покарать обидчиков, – владела ею все сильнее.

Быстрый «Рурк» тем временем уносил их прочь от гравитационной направляющей Сэтана. От планеты, в окрестностях которой они предполагали объединиться с Шелли.

Брут предпочитал алгоритмизированные действия – такова была особенность его натуры. От первого – ко второму, от второго – к третьему, и никаких скачков!

Пункт первый – добраться до Сэтана. Пункт второй – найти Шелли. Пункт третий – совместно разработать дальнейшие шаги.

И что теперь? Где искать Шелли?

Его могло занести и к Юпитерексу, и к любой другой планете! Если, конечно, принять на веру теорию о похищении. Теорию Климентины – потерявшейся… А что если ей вновь взбредет в голову изменить курс? Не долетев до Юпитерекса! Направить «Рурк», например, к Плутонии? Или даже к Химере?

Что если зануда Нуу был прав? Что если Климентина будет недееспособной до тех пор, пока не пройдет длительный курс реабилитации?

Как же сильно ее напугало падение в атмосферу Нептунии! – что неудивительно… О, попались бы в руки ему те, кто все это учинил!..

Постепенно Брут даже стал испытывать радость оттого, что «Рурк» условно разделился на две части. В покоях Шелли жил он, а в рубке – Климентина. Теперь они даже ели отдельно друг от друга. А ела ли она вообще? Спала ли?

С неизбежной грустью Брут вспоминал былые времена, когда он, Шелли, Ай-Оу и Климентина оставались любящими друг друга людьми, несмотря на разделяющие их умопомрачительные расстояния и возможность общаться лишь посредством пакетных сообщений.

И, тем не менее, очень часто случалось так, что размышления о Климентине провоцировали у Брута приступы болезненного влечения. Тогда он начинал метаться по отсекам, словно дикий зверь в клетке. Иногда, сам того не желая, он шел в носовую часть корабля. Сквозь проем двери, ведущей в рубку управления, он смотрел на профиль Климентины.

Климентина же не сводила глаз с кляксы Солнца. Брута она не замечала.

А однажды (Бруту потом было очень стыдно, но что сделано, то сделано), он подглядел, как Климентина, сняв ботинки и закатав брючины летного комбинезона до бедер, втирает бальзам в пострадавшие на орбите Нептунии ноги.