Рождение Юпитера - Максим Хорсун

Большеголовый прищурил нездоровые глазки:

– Значит, Ай-Оу – умалишенный?

– Совершенно! Верно!! – прокричал Шелли.

– Значит, не существует никакой между вами связи? Даже односторонней?

– Никогда! Не существовало!!! А вы!..

– И, быть может, ты не поднимался на борт «Странника»?

А вот этот вопрос застал Шелли врасплох. Молодой человек беззвучно пошевелил губами: он тщетно пытался подобрать кодовое слово. Слово, которое заставило бы пришельцев из-за Солнца забыть об инжекторе. А еще – о Бруте, о Климентине и об Ай-Оу…

– Или иерарх Бейтмани без подсказки со стороны взялся строить «ковчеги», намереваясь отправить к звездам кровавую начинку? – продолжал издеваться безымянный.

– Вы полагаете, эту идею ему внушил Ай-Оу? – округлил глаза Шелли.

На сей раз большеголовый пришел в замешательство.

– Не знаю – не знаю. Хотя… – Он скривил рот, похмыкал. – В любом случае, рациональный Бейтмани ни за что бы не пришел своим умом к такой бредовой идее. Но… – безымянный пожал плечами, – если закрыть глаза на анатомические детали и просто посмотреть техническую документацию, – нельзя не поразиться гению этого благородного. Его последние ковчеги – корабли принципиально новой конструкции. Ничего подобного в Сопряжении не строили и строить не будут.

– Еще бы… Как много же вы о нас знаете! – с сарказмом процедил сквозь зубы Шелли. – И как давно мы, недостойные, вызвали сей глубокий интерес?

– К нашему обоюдному удовольствию – давно. Кто, рискуя жизнью, вытащил вас из огненной западни? Именно мы провели операцию в солнечной короне! Мы – безымянные! – спасли от неминуемой гибели четырех юнцов, намеревавшихся совершить невозможное! – Большеголовый прокашлялся, сплюнул желтую мокроту под ноги Шелли. – Мы сразу – сразу! – заметили, что Ай-Оу не в себе. В скором времени аномалия… эта болезнь, которой вы заразились на Солнце, стала проявляться в каждом из вас. К сожалению, радиосигнал с донесением о дерзких благородных затерялся в космосе. Мы отпустили четверку, неверно трактовав поступивший из Центра приказ… за что впоследствии я едва не поплатился жизнью.

– Я – обыкновенный человек! – прошептал Шелли, самому себе не веря. – Во мне нет ничего ненормального! Посмотрите: обычный человек!

– Знаешь, – усмехнулся большеголовый, – многие хотели познакомиться со «Странником»… ближе. Ты – астроник, и досыта наслушался мифов… О сокровищах древних, о знаниях предтеч; о том, что «Странник» – проводник в потусторонний мир, оракул или же сулящий беду космический призрак… Слышал, правда?

– Слышал.

– Так вот, это – пьяные байки. «Странник» ни с кем не идет на контакт. Ни с кем, кроме тебя. Каждый раз, соприкасаясь со стыковочным блоком «призрака», твой золотой корабль исчезает на секунду или на две из нашей реальности. Если ты считаешь это обычным, то – изволь!

Шелли глубоко вздохнул. Пошевелил плечами. Связанные за спиной руки затекли.

– Не все так просто, да? – простонал он. – Вы знаете, что я, Ай-Оу и Брут изо всех сил ищем… искали… теперь уже – искали способ покинуть систему Солнца… Нам так хотелось спасти всех… и самих себя от неминуемой катастрофы! Любой ценой! Уж не пойму, чем вам помешала Климентина… Каждый из нас шел своим путем, и, очевидно, кто-то преуспел. Быть может – даже я. Хотя мне до сих пор многое не понятно… Вы же – те, кто готов утопить человечество в дикости! Зачем? Ради того, чтобы мы ютились на стылых планетоидах и наблюдали за саморазрушением Солнца? Зачем? Боюсь даже предположить, какими мотивами вы руководствуетесь, и каким могуществом обладаете…

Большеголовый негромко рассмеялся.

– Ри-ри-ри-ри, – сказал он, – весьма распространенное заблуждение, весьма.

Подал голос Константин:

– Пожалуй, выпью чаю с лакрицей. Вы так мило беседуете, а инжектор ждет.

Безымянный махнул рукой.

– Валяй, Константин… – Он наклонился к Шелли. – Кто тебе сообщил о принудительном регрессе? Ну-ка!

– «Странник»! – ответил Шелли, с завистью глядя на то, как уходит Константин. От чашечки чая не отказался бы и он. Впрочем, от стакана воды – тоже.

– Ты заблуждаешься, – повторил большеголовый. – На самом деле все обстоит несколько иначе. Цивилизация людей – под надзором. Слежка не исчезает ни на минуту, ни на секунду. Безымянные, бесфамильные, благородные, рабы – это не имеет значения. Иногда нам кажется, что мы стали равны богам, что стоит протянуть руку – и звезды станут нашими… Вот тогда начинается самое страшное: принудительный регресс.

Шелли мотнул головой, смысл сказанного большеголовым доходил до него с трудом.

– Именно регрессы помешали человечеству заселить ближайший спиральный рукав Галактики до того, как Солнце покраснело, – пояснил безымянный. – Регрессы топят нас в невежестве, заставляют грызть друг другу глотки. Техника, которой мы пользовались вчера, сегодня превращается в «артефакты древних». Не одни безымянные обладают знанием о том, что происходит каждое десятое тысячелетие в системе Солнца. И в Сопряжении можно найти немало просвещенных людей. Да-да, наши общие предки пробовали, конечно, показывать зубы и даже воевать с теми, кто надзирает… кто смотрит со звезд… – Он указал кривым пальцем в подволок. – С Надзирателями, будь они прокляты!! Но эти жалкие попытки оказались не в состоянии предотвратить или даже отсрочить очередной регресс. Мы – люди, мы не могли и не можем противостоять той неведомой силе.

– Но кто эти… Надзиратели? – спросил Шелли, непроизвольно понижая голос. – Неужели вы о них и теперь ничего не знаете?

Большеголовый поднялся с кушетки, потянулся, разминая кости. Прошелся к столику, на котором были разложены медицинские инструменты. Шелли сжался, ожидая худшего, но безымянный вернулся на место. Двумя пальцами он держал фонарик для проверки зрачкового рефлекса.

– Смотри!

Тонкий луч скользнул по переборке.

– Пятно света – это проекция луча на плоскость. Представь, что пятно – живое. Существо, вроде человека, но обитает в двухмерном мире. Длина и ширина, – высоты нет. Представил? Наличие третьего измерения и луча, проекцией которого оно является, наш уродец предположить способен… когда-нибудь до него дойдет… – Большеголовый погасил фонарик и бросил его через отсек на столик. – Но о существовании источника света, о батарейке внутри него, «двухмерный» догадаться не в силах. Ни тебе через тысячу лет, ни через миллион или миллиард. Я уже не говорю о руке, которая включает и выключает фонарь, и, тем более, о разуме, которому подвластна рука.

– Я понял тебя, – сказал Шелли.

– Надзиратели отличаются от людей не только биологически. И далеки они от нас не потому, что живут у другой звезды или в другой галактике. Они – абсолютно иные. Как хочешь, так это и понимай.

– Но вы… готовитесь к их следующему вмешательству? Когда оно случится? – спросил Шелли, с трудом подбирая слова. – Вы, наверняка, собираетесь противостоять… бороться?