НЧЧК. Дело рыжих - Яна Горшкова

Тогда и наступит подлинная гармония между полами, и будет вам счастье!

* * *

– Готово! – торжествующий возглас Меноваззина отвлек меня от невеселых мыслей о неком рыцаре и дриаде. – Миледи… Принимай аппарат!

– Работает! – на радостях я одарила обоих дровских братцев поцелуями в щечки. – Ребята, вы просто чудо! Я вам никогда этого не забуду.

– Ничего, при случае мы тебе напомним, – ухмыльнулся Аминаллон.

– В самый неподходящий момент, как и полагается злобным и коварным дроу, – поддержал брата Меноваззин.

– Кстати, леди, а что вы делаете сегодня вечером? – Нал подмигнул.

– Грядет час расплаты? – я нахмурилась, прижимая к груди ноутбук.

– Ага, – зловеще прищурились оба братца.

– Если меня опять не засадят на всю ночь графомажить писанину какого-нибудь злодея, то ничего, – я решительно тряхнула головой.

А почему бы, собственно, и нет? Еще один одинокий вечер, полный тяжких дум, неутоленных чувств и кровожадный мыслей о мести чреват новой поломкой. Надо отвлечься. Пока орденоносный и легендарный будет любезничать со свой Сливой или как там ее… Тем более, что в обществе двух бравых спецназовцев мне вряд ли что-то грозит.

– В таком случае, предлагаю обмыть выздоровление… Что предпочитает леди в это время суток? – Меноваззин вопросительно изогнул бровь.

– Пиво! – я решила, что если уж нырять, то поглубже, до самого дна. – Красное сидское пиво.

– Тогда поехали в клуб!

– В эту… как там ее… «Бабочку»? – я поморщилась.

– Нол, ты нас обижаешь, – Аминаллон обиженно насупился. – Разве мы можем пригласить благородную леди в такое место? Конечно, нет! Двум злодеям не терпится затащить светлую эльфиечку в… куда потащим, Ваз?

– В «Лепрекон-клуб». Там сегодня как раз «Без Башни» играет.

– Правда? – я чуть не подпрыгнула с ноутбуком вместе. – А места будут?

– Миледи, с нами, – Меноваззин поклонился и прижал ладонь к груди, – у вас будет все, что пожелаете. Очаровательной девушке не следует проводит все вечера дома, в одиночестве.

– Ага, после этого ноутбуки ломаются… – невинно протянул Аминаллон.

Только этим замечанием они и намекнули, что причина поломки для них не тайна, и ничем более. Я чуть покраснела.

Из коридора, куда ушел раздраженный шеф, тем временем донеслись приглушенные вопли, грохот и звяканье.

– Как леди относится к мотоциклам? – осведомился Ваз, дернув ухом на коридорные звуки и пряча ухмылку.

– На мотоцикле… в этом? – я в сомнение покосилась на свою форменную юбку и сапожки до колен.

Тут из-за двери донеслась еще одна телефонная трель, и я решилась.

– Положительно я к ним отношусь, – заявила я. – Очень даже положительно.

– Тогда через пятнадцать минут ждем у выхода. И запомни, леди – живая музыка, настоящий фолк-рок и красное пиво! А еще – бильярд и тир. И никаких мыслей о… работе. Если что – звони, мы тебя вызволим из цепких лап этого рабовладельца.

* * *

– Я только что поубирала!!! А он сорит!!!

От звуковой ударной волны, созданной голосовыми связками Желудьковской, дрогнули оконные стекла.

– Я буду жаловаться!

Эринрандир мгновенно развернулся на источник звука и ощутил в себе страшную жажду крови и… древесного сока.

– Что ты сказала? – необычайно проникновенно прошелестел он, делая шаг в сторону дриады. – А ну повтори?

– Я буду жаловаться Ытхану Нахыровичу! – нагло заявила уборщица. – Он вас премии лишит.

– Не исключено, – подозрительно мягким голосом заявил эльф. – Особенно, если я сейчас тебе рот тряпкой заткну, надену на голову ведро, а шваброй…

От морозных интонаций в голосе и неприличных посулов следователя гонор дриады пожух и облетел без следа. Она сделала робкий шажок назад, отступая под прикрытие женского туалета.

– А сорить не надо, – не сдавалось дитя пышных дубрав.

– Хамить не надо, Желудьковская, – напомнил Эрин. – Ты меня уже достала своими сволочными придирками.

– Я тут убираю…

Эх, как летело полупустое ведро в туманную даль коридора, со всего маху поддетое носком тяжелого армейского ботинка! Любо же дорого поглядеть!

Наглая дриада с приглушенным писком ринулась в туалет. Эринрандир и раньше выходил из себя, но чтобы так озвереть, потребовались Груша Солончак, невидящий взгляд Нолвэндэ и веселые рожи темноэльфийских близнецов-спецназовцев.

– Срываешь злость на честных менеджерах веника и совка? – мрачно поинтересовался товарищ Шрак, пронаблюдавший сцену от начала до конца из дверей кабинета. – Можно подумать, тебя раньше никогда не припахивали на внеочередное дежурство?

– А что, я дежурю сегодня? – обрадовался эльф.

– У тебя склероз? – удивился гоблин. – С Леготаром. Ытхан на собрании сказал.

Похоже, что судьба смилостивилась над несчастным ап-Телемнаром. Дежурство избавляло его от второго (рокового) свидания с приставучей дриадой. Потому что после столь насыщенного отрицательными эмоциями дня, проблема воздержания энчечекиста уже практически не волновала. И даже неимоверно мучительное, острое и ранее не свойственное чувство, которое Эрин испытал при виде своей напарницы в обществе дроу, превратилось в тупую ноющую боль где-то в районе солнечного сплетения. Печаль ведь не в том, что Нолвэндэ прекрасно общалась с двумя красивыми и любезными дровскими парнями, в конце концов, она – свободная женщина и имеет полное право на нормальную личную жизнь, а в его, Эринрандира, реакции, недостойной рыцаря и офицера НЧЧК. Вот где леденящий ужас и несмываемый позор! Да как он посмел… ревновать?… беситься?

Тут рукой подать до ухепсу. Он просто уже совсем рядом.

* * *

Ночью подморозило, и застилавшие небо облака уступили место бархатной черноте. Далекие и холодные ноябрьские звезды сияли не хуже легендарных сильмариллов, красное сидское приятно шумело в голове, а двое дровских парней по бокам были трезвы и предупредительны. Весь вечер они потягивали безалкогольный тоник, чтоб не топать потом от клуба пешком, бросив свои бесценные мотоциклы. Само собой, бросать прекрасную леди на произвол судьбы и таксиста они тоже не могли, вот и провожали теперь меня до дому.

Звезды сияли, Арсенальная, 12 близилась, дроу лирично молчали.

– Слушай, Нол, – нарушил дружелюбное молчание Меноваззин, – а чего ты ап-Телемнара не попросила свой агрегат починить? Он в этих делах нам фору даст, честно.

– Правда? – я вежливо удивилась. Разговаривать о достоинствах блудного милорда, в этот самый момент млеющего в объятиях Груши, Сливы или какой-нибудь еще плодово-ягодной девицы, мне не хотелось совершенно.