Сердце тьмы - Анастасия Маркова

Мы целовались долго и страстно, пока в легких не закончился воздух. Распаленные страстью, не стали задерживаться в ванной, а наспех помылись и перебрались в спальню.

Этой ночью никто из нас так и не уснул. Нет, мы не разговаривали о будущем, не обсуждали произошедшее, а все часы, оставшиеся в нашем распоряжении, предавались любви, неистово и почти без остановки, словно не могли насытиться друг другом. Однако если тело плавилось от наслаждения, душа рвалась на части от отчаяния. Осознание приближающейся разлуки отдавалось болью в сердце.

С первыми лучами солнца Реймир заставил меня выбраться из постели и вызвал служанок, которые сильно огорчились, едва узнали о моем скором отъезде. Пока мы молча завтракали в гостиной, девушки наспех упаковывали дорожные сумки. Меня совершенно не волновало, что они складывали, ведь самое важное – воспоминания о столь счастливых днях, хоть и наполненных трудностями, – я и так заберу с собой.

С последним глотком жасминового чая началось самое ужасное – прощание. Сарита и Зафира, пожелав мне скорейшего возвращения, торопливо удалились. Я осталась наедине с Реймиром. Мы с минуту просто молча смотрели друг другу в глаза, взявшись за руки, а затем все же крепко обнялись и поцеловались. Признание в любви так и не сорвалось с моих губ. Я не осмелилась рассказать ему о своих чувствах, ведь иначе он мог не отпустить меня. Но сейчас наступил момент, когда мне просто необходимо было покинуть Иларию. Ради нашего будущего, ради будущего илариата…

Донат и еще три воина, готовые к дальней дороге, уже дожидались меня возле парадного входа. Совершенно не стесняясь подданных, Реймир вновь страстно поцеловал меня, затем подсадил на повозку и дал знак трогать. Я не успела даже опомниться, как наша процессия двинулась в путь. Муж не произнес на прощание никаких обещаний, словно боялся, что не сдержит их. И от этого было гораздо больнее, ведь он не давал мне даже слабенькой надежды на новую встречу.

Я не сводила глаз с Реймира, пока он не превратился в маленькую черную точку. В какой-то момент иларг и вовсе исчез из виду. От отчаяния захотелось спрыгнуть с повозки, броситься бежать со всех сил, чтобы вновь очутиться в его объятиях, рассказать о том, что не представляю больше без него своей жизни, но я продолжила сидеть на прежнем месте и вглядываться перед собой невидящим взором. Вернусь ли я когда-либо в эту золоченую клетку? Увижу ли я вновь синеглазого мага, сумевшего вопреки всем препятствиям и сложностям покорить мое сердце?

Путешествие плохо отложилось в памяти. Со мной редко кто пытался заговорить, за что я искренне была благодарна лунным магам. Однако это не означало, что за мной не следили. В редкие часы привалов Донат не сводил с меня глаз. На ночлег мы всегда останавливались на постоялых дворах. Подобный приказ отдал Реймир, то ли руководствуясь заботой, то ли тревожась о нашей безопасности.

С пересечением границы также не возникло проблем. За увесистый кошель золотинников мужу Аники даже позволили сопроводить меня до ближайшего трактира. Правда, мне пришлось пересесть на лошадь и постоянно сидеть с прямой спиной, чтобы не допускать соприкосновений. Едва Донат проконтролировал, чтобы меня разместили в самой лучшей комнате, договорился о повозке и перенес мои вещи, как после легкого кивка в знак прощания его и след простыл.

В родной империи дышалось значительно легче. Здесь не было такого зноя, как в Иларии, отчего тело не страдало от жары, но здесь не было и Реймира, а ради него я могла терпеть ее сколько угодно.

Либерти пламенел в огне закатного солнца, когда наемная повозка неспешно покатилась по его улочкам. С замиранием сердца я вглядывалась через небольшое отверстие в полотне в опускающиеся на город сумерки. Только заметив в окнах родного дома свет, я перевела дыхание. Он вселил надежду, что с сестрой и братьями все в порядке.

Распрощавшись с возничим, сгрузившим дорожные сумки на землю, я поднялась по ступенькам, которые не то что не прогнулись подо мной, даже не заскрипели, и тихонько отворила еще не запертую на засов дверь. Дом наполняли радостные голоса и аппетитные запахи, от которых у меня свело желудок. Мальчишки неугомонно что-то обсуждали за столом с отцом, все-таки не затерявшимся в пути, а Колин в новом платье по привычке хозяйничала у плиты. Я устало прислонилась к дверному косяку и с теплотой в сердце какое-то время наблюдала за ними. Только сейчас я поняла, как сильно по ним соскучилась. Они настолько были увлечены своими делами, что не сразу меня заметили. Мое присутствие раскрыла сестра, которая резко обернулась с горшочком в руках и застыла, словно каменная статуя. Она пару раз моргнула, будто пыталась прогнать видение, и прошептала:

– Стелла, это и вправду ты?

– Неужели так сильно изменилась? – с усмешкой отозвалась я и оторвалась от деревянной опоры.

– Наша сестренка вернулась! – закричала она, поставила ношу обратно на припечек и бросилась меня обнимать.

Все были безмерно счастливы моему возвращению. Даже отец, которого я считала сухарем, не сдержал слез. Казалось бы, мне следовало радоваться, но в то время, как одна половина моего сердца оживала, другая – медленно умирала. И снова вернуть ее к жизни мог только один человек. Однако мне ничего не оставалось, как безропотно дожидаться от Реймира хоть маленькой весточки.