Голодное сердце - Ольга Гусейнова

Почувствовав горячий отклик, немедленно усилил страстный натиск. На секунду отстранившись, Йанур заметил, что в ее глазах горит не меньшая страсть, чем у него, и это окончательно подстегнуло его. Судорожно сглотнув, он рывком разодрал на Женевьеве рубашку и, с диким восторгом услышав ее довольный, поощряющей его пылкость смех, уставился на ее обнаженное тело. О великая Аттойя, он пропал!

Сплошные плавные изгибы и сочная нежная плоть. Пышная грудь так удобно легла в ладони, что Йанур был заворожен видом своих рук, смертельно опасных для других, но так идеально подходящих для нее. Его лианэ! Его Женевьева! Он потерялся в своем желании и страсти, окунулся в них с головой, потеряв рассудок и чувство реальности, чувствовал лишь ее тело, вкус, ее чувства и эмоции, так идеально совместимые с его чувствами, его телом и душой.

Йанур очнулся, когда невыносимое наслаждение взорвало его тело, и хриплый звериный рык удовлетворенного самца раздался в тишине каюты. И заметил, что она, его Женевьева, выгнулась под ним дугой и тоже кричит от счастья и наслаждения.

Окончательно придя в себя, лежа рядом с ней и прижимая ее мягкое, такое щедрое к нему тело, Йанур вновь боялся ее отпустить. Боялся очнуться от этого волшебного сна, боялся вернуться к прежней, тоскливой, серой и одинокой жизни без нее и всего того, что она ему подарила за эти четыре дня.

Женевьева с глубоким интересом выспрашивала Йанура о его жизни до нее. О том, где они будут жить, чем он занимается, о его семье и всякого рода любопытных моментах жизни Вайсира или несущественных, на его взгляд, мелочах, которые были интересны ей.

Они даже не заметили, как закончились семь дней пути до Крап-чага, и, только когда ис Навартан сообщил о том, что пилоты готовятся к выходу из гиперпространства и вскоре можно будет связаться с Евой и Анитой, Йанур, нахмурившись, замер, думая о своем. Женевьева присела на корточки рядом с креслом и, взяв его руки в свои, с тревогой произнесла, заглядывая в глаза:

– Любимый, что тебя встревожило?

Он сразу отметил, что она впервые назвала его любимым и, удивленно наклонив голову, спросил, в то же время боясь услышать ответ:

– Любимый? Ты правда смогла бы полюбить меня, Женевьева?

Она с легкой тревогой в голосе ответила, крепче сжимая его ладони:

– Я уже люблю тебя! С первой минуты, как увидела, просто боялась признаться и себе, и тебе. Люблю, Йанур! Слишком сильно люблю! И очень боюсь потерять!

Только выдохнув, Йанур понял, что не дышал, слушая ее ответ. А теперь облегчение волной накрыло его, и он счастливо засмеялся, усаживая Женевьеву на колени. Крепко прижав к себе и уткнувшись носом ей в шею, уже оттуда твердо сказал:

– Ты ведь понимаешь, что к Разу всего на пару дней сможешь попасть. Ты теперь Вайсир и всегда, везде будешь только со мной. Как только прилетим на Крап-чаг, отправимся в нашу резиденцию, а они – в свою. И хотя вы сможете видеться, но это будет не каждый день, как ты прекрасно понимаешь, особенно после того, как Ева с мужем улетят на Рокшан. Мы тоже там часто будем появляться, но именно сейчас я хочу, чтобы ты поняла и приняла то, что произойдет буквально через пару часов.

Женевьева видела, с каким трудом Йанур говорит ей обо всем этом, разъясняет очевидные истины и переживает из-за ее решения. Дослушав, она грустно посмотрела ему в глаза и, погладив мужчину по гладкой безволосой щеке, мягко сказала:

– Не переживай, любимый! У меня было время все обдумать, и я готова к этому. Мы все: Ева, Анита и я – знали все с самого начала. Главное, что мы рядом и всегда можем навестить друг друга, связаться и поговорить, в конце концов.

Облегченный выдох и благодарные объятия Йанура вызвали у Женьки легкую усмешку и море нежности к этому сильному мужчине, который так опасался ее расстроить, а тем более – потерять.

Именно сейчас Женевьева поняла, что рядом с ним больше не боится ничего и никого – главное, чтобы он ее любил, а с остальным она постарается справиться.