Серая чума - Александр Рудазов

— А если примет сражение?

— В этом случае ты затянешь время до моего подхода — ваши силы будут примерно равны. В любом случае мы сначала расправляемся с Синбаном, а затем Лигорденом. Если члены Совета не возражают, я прошу Маршалов перейти в мой кабинет — там я изложу им план во всех подробностях. Думаю, остальным это будет не слишком интересно.

— Согласен, — хрипло каркнул Руорк, разминая механические пальцы. — Укажите ваш кабинет, Маршал, я переключу мираж туда.

— Да, думаю, я там буду лишним… — пожевал губами Йоганц, бросая вопросительный взгляд на дядю. Даже такие мелочи он не умел решать самостоятельно. — Я вам еще нужен, владыка Бестельглосуд?

— Нет. Маршалы… матушка… братец… с моим уважением, я вас оставлю. Пойдем, дядюшка, пора начинать то, о чем мы говорили.

— Давно пора… — сипло прошелестел Тахем, выруливая в своем кресле к выходу. — Надеюсь, ваши добровольцы достаточно… крепкие?

— Вполне.

— Владыка Бестельглосуд, мы не имеем права подвести!..

— Я знаю! — оборвал его глава Совета. — Я знаю, дядюшка…

В Промонцери Альбра гулял холодный ветер. Никто толком не мог ответить, откуда он берется и почему не стихает даже в безветренную погоду. Вероятно, побочные эффекты — эту крепость воздвигли совсем недавно, ее стены еще слабо шевелились от бушующей магии хаоса, сотворившей их из ничего. Даже обитатели Промонцери Альбра пока еще не исследовали всех ее уголков — только сам Бестельглосуд Хаос мог без опаски гулять по своему произведению.

На предпоследнем этаже кипела работа. Пять черных ониксовых колонн, и к каждой прибит живой человек. Молоденькие ларийки, корчащиеся и стонущие от непереносимой боли. По аккуратным канавкам кровь стекала на пол, образовывая аккуратный узор — пентаграмму с завитушками. Тахем Тьма жадно втянул сгнившим носом сифилитика запах крови, потер почерневшие морщинистые ладони и коснулся подлокотника. Магическое кресло начало медленно поднимать своего владельца к потолку. Оттуда заскрипел старческий голос, читающий заклинание:

— Кх’ренсх н’фха’н-гнх кхрен-кан’г Н’ура-л’ухт-Отп хфу’н цху-си ввхр’г зуб’нос тху’нбу йне’вв нхи куз-а!

При виде Бестельглосуда со скамейки поднялись два колдуна. Один среднего роста, примечательный поразительно загорелой кожей — крайне редкое явление у серых. Второй невысокий, худощавый, женственно красивый. На обоих красные плащи.

— Йемеш, Стефаль, — кивнул колдунам Бестельглосуд.

— Владыка Бестельглосуд, — поклонились в ответ те.

— Опустим церемонии. Итак, вы вызвались отправиться во вторую экспедицию в Закатон. Очень хорошо. Йемеш, ты ведь, кажется…

— Да, владыка Бестельглосуд, я надеюсь, что мой сын еще жив, — помрачнел тот.

— Верно, тот мальчишка… Йудук, кажется?

— Йудук Тучегонитель. Ваш внучатый племянник.

Бестельглосуд лишь рассеянно отмахнулся. Йемеш Солнечный женился на его, Бестельглосуда, племяннице, но этот факт не вызывал у него никаких чувств. Все серые колдуны родня друг другу — чтобы серого начали обучать магии, он должен представить вступительной комиссии хотя бы одного родственника-колдуна. Постороннего не примут даже в первичный гимнасий.

— Зачем ты вообще его предложил? — брезгливо поинтересовался он. — Первый уровень… Сколько заклинаний он знал — одно, два?

— Простите, владыка, я уже понял, что ошибся, — тихо ответил Йемеш. — Я очень много работал… и совершенно запустил детей. Особенно сына. Я надеялся, что экспедиция исправит этого щенка, просил Алеса присмотреть за ним…

— Алес Стрелок? — припомнил Бестельглосуд. — Да, вы ведь, кажется, вместе учились?

— В одном классе, владыка. Он обещал… и повелительница Асмодея обещала… правда, Антикваро возражал…

— Внук дядюшки Тахема еще ни о ком не произносил доброго слова! — хохотнул Бестельглосуд. — Вот уж кого можете не искать слишком долго, я не расстроюсь!

— Владыка, ваша беседа очень интересна, я с наслаждением внимаю каждому слову, — улыбнулся Стефаль, до этого сохранявший молчание.

Бестельглосуд сурово насупился. Все знают, что Стефаль Прекрасный — актер с большой буквы. Он настолько привык притворяться, что даже в жизни все время играет роль. Грубо говоря — лжет. Каждое его слово, каждый жест, каждое выражение лица надо толковать шиворот-навыворот. Если он выглядит взбешенным — это означает хорошее настроение и радость, если спокоен и расслаблен — вот-вот взорвется боевым заклинанием. Оскорбления означают комплименты и наоборот.

— Владыка Бестельглосуд, я хотел бы узнать — кто из нас будет главным? — спросил Стефаль, доброжелательно поглядывая на Йемеша.

— Да, верно! — согласился тот. — Мы оба носим красные плащи, владыка!

Серые колдуны очень чувствительны к статусу. Даже в крошечной группе из двух человек им обязательно нужно знать, кто главный, а кто подчиненный. Понятия «напарники» для них не существует.

— Никто из вас, — покачал головой Бестельглосуд. — С вами будет третий — главным будет он.

— О, так с нами отправится кто-то из Совета? — равнодушно приподнял бровь Стефаль.

— Нет, не из Совета.

— Владыка, смею напомнить, что красный плащ подчиняется только серому…

— Обещаю, ЕМУ вы будете подчиняться, — слабо усмехнулся глава Совета. — Дядюшка Тахем, как ты там?

Тахем Тьма оканчивал ритуал. В кровавой пентаграмме клубился дым, посверкивали крошечные молнии, что-то бурлило и шипело… и наконец оттуда вышел человек. Высокий мужчина с черными волосами и ослепительной улыбкой. Черты лица слегка колебались и расплывались, как будто ему приходилось прикладывать усилия, чтобы оставаться в этом обличье.

— Добро пожаловать, владыка Нъярлатхотеп, — поклонился Бестельглосуд.