Преданная - Вероника Рот

Первое, что я вижу, когда просыпаюсь на диване, — темные силуэты летящих птиц на ее ключице. Ночью здесь было холодно, и Трис подняла брошенную на пол рубашку и накинула на себя, но сейчас она съехала у нее с одного плеча.

Мы и прежде не раз спали рядом, но сегодня все по-другому. Раньше мы оставались вместе потому, что хотели утешить или защитить друг друга, а на этот раз все гораздо проще: мы просто хотим быть вместе.

Протягиваю руку и дотрагиваюсь кончиками пальцев до ее татуировки. Трис сразу пробуждается. Она тянется ко мне, ее тело теплое, мягкое и податливое.

— Уже утро, — говорю я.

— Ш-ш-ш, — шепчет она. — Если ты не будешь говорить об этом, оно не настанет.

Я прижимаю ее к себе, кладу ладонь ей на бедро. Ее глаза широко распахнуты и насторожены, несмотря на то, что она только что проснулась. Целую ее в щеку, затем в шею. Ее руки обвиваются вокруг моей талии, она вздыхает мне в ухо. Мой самоконтроль вот-вот исчезнет; пять, четыре, три…

— Тобиас… У нас есть на сегодня несколько дел.

— Ну и ладно, — говорю я ей в плечо, медленно целуя ее татуировку.

— Нет, нам пора.

Валюсь обратно на подушки, и мне становится зябко без ее тела.

— Ясно. Кстати, твоего брата надо подучить стрельбе. Ну, на всякий случай.

— Неплохая идея, — говорит она тихо. — Он стрелял… пару раз.

— Я его потренирую, — предлагаю я.

— Спасибо.

Она садится и приглаживает рукой свои волосы. В утреннем свете они отливают золотом.

— Я знаю, тебе он не нравится, но…

— Ты позволишь ему сделать то, что он хочет.

Она улыбается и чмокает меня в щеку.

Смахиваю с шеи последние капли воды после душа. Мы с Трис, Калебом и Кристиной находимся глубоко под землей, в тренажерном зале в зоне «ГП». Здесь прохладно, тусклые лампы освещают тренажеры, маты, шлемы, мишени. Я выбираю оружие, похожее по размеру на пистолет, но более громоздкое, и протягиваю его Калебу.

Пальцы Трис переплетаются с моими. Все легко и естественно: каждая улыбка, взгляд, слово или движение. Если сегодня у нас все получится, то завтра Чикаго будет в безопасности, Бюро изменится навсегда, а мы с Трис начнем строить свою собственную жизнь. Может, мне даже удастся сменить пушки и ножи на что-то продуктивное, вроде отверток, молотков или лопат. Вдруг нам повезет?

— Эта штуковина заряжена не настоящими пулями, — объясняю я Калебу, — но она отлично нам подойдет.

Калеб робко сжимает пистолет, как будто боится, что тот взорвется сию секунду.

— Первый урок: не бойся оружия. Ты ведь стрелял однажды в Товариществе.

— Чистая удача, а не результат моих навыков, — ворчит Калеб и закусывает верхнюю губу.

— Ничего, мы сейчас поработаем, — усмехаюсь я.

Мельком смотрю на Трис, она улыбается мне, а потом тихо говорит что-то Кристине на ухо.

— Ты сюда пришла для того, чтобы помочь или похихикать? — спрашиваю я ее суровым тоном инструктора по инициации. — Ты могла бы попрактиковаться немного. К тебе это тоже относится, Кристина.

Трис корчит мне рожицу, потом они с Кристиной подбегают к нам и выбирают себе оружие.

— Хорошо, теперь повернитесь к мишеням и снимите оружие с предохранителей, — говорю я.

Мишень на противоположном конце комнаты сложнее, чем простые деревянные доски в тирах лихачей. Она состоит из трех окружностей зеленого, желтого и красного цветов, для того чтобы было легче понять, куда попали пули.

— Давай, Калеб.

Калеб поднимает пистолет одной рукой и, подавшись вперед, стреляет. Ствол дергается, пуля улетает куда-то под потолок.

— Готово, — раздраженно фыркает Калеб.

— Книжки не смогли научить тебя всему, — заявляет Кристина.

— Ты должен держать его обеими руками. Выглядит не так круто, но зато ты не промажешь.

— Я не пытался выглядеть круто.

Кристина слегка сгибает ноги и целится в мишень. Учебная пуля попадает во внешний круг и отскакивает, катясь по полу. Остается светящаяся точка, которая отмечает место попадания. Хотел бы я иметь такую технологию во время подготовки к инициации.

— Что же, — комментирую я, — но пуля прошла совсем рядом с телом твоей жертвы.

— Я немного… заржавела, что ли? — признается Кристина.

— Думаю, что самый простой путь для тебя, это повторять все за мной, — говорю я Калебу.

Встаю так же, как всегда, поднимаю оружие обеими руками и замираю. Калеб пытается подражать мне, начиная от постановки ног до движений всего тела. Может, Кристина и дразнит его, но именно умение анализировать приносит ему пользу. Вижу, как он меняет углы наклонов, дистанцию, напрягается и расслабляется.

— Отлично, — киваю я наконец. — А сейчас максимально сосредоточься.

Смотрю на центр мишени, стараясь, чтобы он поглотил меня. Расстояние не проблема, пуля пойдет прямо в цель. Вдыхаю, выдыхаю и нажимаю на спусковой крючок. В яблочко.

Отступаю на шаг назад, чтобы понаблюдать за Калебом. У него правильная стойка, но он излишне напряжен, смахивая на статую с пушкой. Он застывает на месте и стреляет. На сей раз отдача уже не пугает: пуля попадает в самый верх мишени.

— Хорошо, — повторяю я. — Но ты еще очень нервничаешь.

— Не догадываешься почему? — его голос срывается.

Становится заметно, что он весь охвачен ужасом. Я сталкивался с такими ребятами, когда они проходили инициацию. Но Калеб — другое дело. Я встряхиваю головой и спокойно объясняю:

— Ты должен понять, что если ты позволишь твоему напряжению овладеть тобой сегодня ночью, то ты вообще не справишься.

Он вздыхает.

— Физическая подготовка и техника имеют огромное значение, — продолжаю я, — но главное здесь умение думать, а мозги у тебя есть. Тебе не надо практиковаться в стрельбе, тебе следует сосредотачиваться. Когда тебе придется бороться за свою жизнь, это станет настолько естественным, что ты и сам не заметишь, как сконцентрируешься на достижении цели.